Выбор чести - Даниил Сергеевич Калинин

укол – и также сбит. Контратака противника – сбиваю и, резко приседая, «пластую» ножом наружную часть его правой ноги. Дитрих рубит сверху вниз, но левой я успеваю блокировать атаку и ещё раз «режу» запястье. Укол – прибалт успевает сбить выпад, падает на колени и подсекает меня под щиколотку.

– Остановка! Дитрих, тебе порезали бедро, могли задеть артерию. Порезали руку. После боя ты потерял бы сознание и истёк кровью. Формально ты проиграл, но борьбу в конце включил красиво, молодец. Мещеряков, эта схватка твоя. Грамотно атаковал нижний уровень, но твой режущий удар должен быть короче. После защиты ты отвёл руку слишком далеко, из-за этого проиграл во времени. Буквально секунду, но Дитрих успел среагировать.

Ножевому бою в «учебном» батальоне нас учат очень плотно, поскольку специфика «работы» подразделения подразумевает вступление в максимально плотный контакт с противником. Настолько плотный, что удобнее будет не стрелять, а работать ножом.

– Перед вами специальный нож сотрудников НКВД, известный как «финка НКВД». Именно от финского ножа он позаимствовал форму клинка и частично – форму рукояти. Однако обращаю ваше внимание на имеющуюся гарду и специальный упор для указательного пальца. Именно эта деталь делает этот нож боевым оружием. «Почему?» – спросите вы. Отвечаю.

Областей для поражения человеческого тела клинком не так и много. Сразу уточняю, что речь идёт о максимально быстром и эффективном уничтожении врага, а не попытках его ранить, самообороне и прочее. Нет. Для того чтобы быстро ликвидировать противника ножом, наиболее эффективно нанести «тычковый», пронзающий удар в брюшную область или в горло. Впрочем, для атаки шеи также подходят режущие, «пластающие» или рубящие удары.

Однако самой короткой и, как следствие, внезапной является атака в живот. И вот то, чего не знают новички: брюшную область как кольчуга защищает довольно мощный и толстый слой мышц. Для того чтобы пробить его, вам потребуется сильный и резкий удар. Но в то же время, если он будет нанесён неправильным оружием, к примеру – лёгким ножом, не имеющим упора, то скорее всего вы просто получите крепкий порез пальцев, соскользнувших по лезвию.

Также малый вес этого оружия делает его неудобным при метании. Предельная дистанция для броска финкой составляет три метра. К слову, спектр ситуаций, когда вы достали нож, но, вместо того чтобы колоть или резать, метаете его, чрезвычайно ограничен. Но при этом важно знать следующее: при правильном броске глубина проникания клинка вдвое превышает глубину, полученную при самом сильном ударе.

Боевые ножи, состоящие на вооружении абвера или СС, более практичны и применимы, однако вы должны эффективно владеть штатным оружием врага. Хотя финка НКВД не относится к вооружению и выдаётся как вещевое довольствие. Это означает, что уставной формы ношения этого оружия нет, что очень удобно для вас. Его можно вешать на пояс, можно носить «по-уголовному» в голенище сапога, можно убрать в вещмешок, только вот последнее для вас не подходит. Вы должны иметь нож всегда под рукой, поскольку нет более удобного оружия для внезапного нападения.

И, спросите вы, в чём искусство владения ножом? Я отвечу. Оно заключается в том, чтобы максимально скрытно его использовать. То есть так, чтобы ваш противник догадался о наличии у вас холодного оружия только тогда, когда оно окажется в его теле. Всё понятно?!

– Так точно!

Боевые инструкторы абвера – большие профессионалы своего дела. Сразу после того, как очутился в лагере, я понял, что готовить из нас будут не агентурных или войсковых разведчиков, а диверсантов. Причём диверсантов самой высокой квалификации. Об этом говорил запредельный уровень подготовки наших инструкторов и то, какими методами они вдалбливали в нас свои знания.

Лагерь военнопленных мы покинули буквально в течение часа, и бoльшую часть этого времени мы прождали, пока заберут моих боевых товарищей. Я должен был знать наверняка, что они не попадут в руки эсэсовцев. Прощаться с сослуживцами мне запретил капитан, впрочем, у меня и самого таких мыслей не возникало.

За это время я успел написать короткое письмо домой. Капитан пообещал мне, что его отправят из того же лагеря, в который переведут моих парней. Я постарался ограничиться короткими фразами, из которых следовало, что я нахожусь в плену, со мной всё хорошо и что меня планируют перевести в Польшу, так как я русский по происхождению. Дурацкая придумка, но на войне бывают и более нелепые вещи. Для Дуниши я подписал одну маленькую строчку:

«Помнишь арку влюбленных, как ты меня провела под ней? Это был один из самых счастливых дней в моей жизни… Как мне хочется вернуться в него, так, чтобы не было войны! Утешаю себя мыслью, что ты можешь ходить туда каждый день. Своди туда и маму, там очень красиво».

Надеюсь, что Дуниша всё-таки догадается при первой возможности уехать в Очандиано и взять с собой маму. Если капитан прав и Франция скоро падёт, то границы с Испанией будут полностью открыты.

Перед отправкой мне выдали форму пехотинца без знаков различия и нормально покормили. Сосиски, варёная картошка и тушёная капуста были съедены мгновенно и заслужили самой высокой оценки. Я даже по-новому взглянул на капусту и смирился с будущим рационом.

Потом мы тряслись в грузовике по неизвестной мне дороге к неизвестному аэродрому. В процессе нашего путешествия капитан Климов (хотя теперь всё-таки вернее звать его про себя гауптманом) поведал мне про свой боевой путь в Испании.

Оказалось, что после госпиталя Илья Михайлович попал на Арагонский фронт, где какое-то время активных боевых действий не велось. Сумел даже «выслужиться» в сержанты, получив под командование группу бойцов. Когда же началось республиканское наступление, сражался с коммунистами бригады Листера. Был ранен. Снова госпиталь и снова Арагонский фронт.

Воевал под Тэруэлью, участвовал в деблокаде города и дальнейшем наступлении франкистов. Под Эбро был снова ранен.

– Но всё это стоило того, чтобы пройти с гордо поднятой головой под русским флагом на Параде Победы! Пускай Мадрид не Санкт-Петербург и не Москва, но торжество и ликование наше было безмерным. Мы добились своей цели, и это стоило всех жертв! А главное: мы смогли одержать окончательную победу над «красными», и это вселило в нас веру, что за Мадридом будет и Санкт-Петербург, и Москва!

После с Ильёй Михайловичем связались представители немецкой разведки – абвера. Они-то и предложили ему начать поиск среди эмигрантов тех, кто готов и в дальнейшем продолжить с большевиками борьбу под союзными знамёнами. И Илья Михайлович довольно преуспел на этом поприще. «Последней жемчужинкой» в его «коллекции» стал я…

Я не знал той местности, куда нас высадил