Бездна и росток - Dee Wild

но… я уже не могла. Не из-за него, нет. Из-за собаки. Оскар устроился рядом с Алисой, положив морду на лапы, и смотрел на меня. Его взгляд был спокоен, в нём не было расчёта – только тихое ожидание. И в этом взгляде не было того ужаса, который сейчас холодными мурашками полз по моей спине.

А ещё я уже не могла выкинуть из головы картинку, где Оскар не просто будет тыкаться носом в одеревеневшую руку, скулить, не понимая, что произошло. Но где его хозяин, только что живой, добрый… будет впиваться зубами в плоть животного прямо сквозь шерсть…

И, наконец… я понимала этого человека. Мне было знакомо это леденящее чувство, когда смерть дышит тебе в затылок, и каждая секунда становится на вес золота. Четыре часа – это целая вечность, которую можно наполнить смыслом. Или ужасом. Он сделал свой выбор, а мне теперь предстоял свой – дать ему шанс или отобрать надежду.

Я с нажимом провела механической ладонью по стене сарая, оставляя борозду на старой древесине. Мужчина смотрел на меня – и в его глазах играла бесхитростная, усталая улыбка.

— Ладно, — выдохнула я, и слово повисло в воздухе – почти беззвучное, но отрезающее дорогу обратно. — Но будут правила. Железные. — Я нахмурилась, загибая пальцы механической руки, щелчок за щелчком отсчитывая пункты, как патроны в обойме. — Первое. Держишься подальше от Алисы, даже не дышишь на неё. Второе. При малейшем изменении самочувствия или ощущений – сразу же говоришь мне. И третье – не спишь. Я должна видеть белки твоих глаз каждые пять минут. Только так.

— Идёт, — твёрдо сказал он, достал из рюкзака две жестяные банки с кофейным напитком и протянул одну из них мне.

Я вскрыла банку, глотнула тёплый напиток и кинула взгляд в кузов, на Оскара. Тот спокойно сидел, чуть наклонив голову, всем своим видом показывая тихое одобрение. Собака мне доверяла – теперь и судьбу своего хозяина.

Глупо, конечно, оценивать человека по его собаке. Оскар смотрел на него преданно, а преданность не возникает на пустом месте… Или возникает? Интересно, плохие люди заводят собак? И если да – приведёт ли собака подмогу плохому хозяину?

Так или иначе, теперь с нами в машине ехал ходячий таймер. Его тиканье было тише сердцебиения, но громче рёва мотора, и моей главной, единственной задачей стало успеть выбросить его за борт до того, как шестерёнки внутри него сделают последний, необратимый щелчок…

Глава XIV. По ком звонит колокол

Они пели. Незнакомец – мелодичным баритоном, Алиса – сбиваясь на высоких нотах, но с безудержным энтузиазмом. Они орали каждую вторую песню в старом плейлисте с компакт-кристалла, что гремел из колонок «Носорога». Иногда, когда лилась русская баллада, незнакомец лишь молча кивал в такт. Иногда невпопад подвывал Оскар. Порой и я, сама того не замечая, подхватывала незнакомый припев, поражаясь причудливому караоке-кружку, в который угодила. Причудливому – это ещё мягко сказано.

Над линией горизонта постепенно проявлялся серебрящийся призрачный купол – предвестник нового дня, – и с его ростом таяли звёзды на тёмном небосводе. Сквозь приоткрытое окно задувало прохладой – вечным спутником нового дня на любой планете. Возвращающаяся звезда гнала перед собой спрессованную волну ночного холода, стирая границу между светом и тьмой…

Я вела машину. Полбака бензина, ровная дорога, жизнерадостное пение вокруг меня – всё было почти так, как должно быть. Я была в пути – это было моё естественное состояние. И на мгновение мне показалось, что я наконец-то проснулась, а весь этот ад с бродячими трупами и предательствами остался в дурном сне. Что сейчас я обернусь и увижу на пассажирском кресле Марка, подложившего под голову свёрнутую куртку и дремлющего под гул двигателя. И даже почувствую знакомый запах его дешёвого одеколона…

Иллюзия длилась ровно до того момента, пока из канавы на обочине не восстал серо-коричневый силуэт. Поднявшись в полный рост, он выпрыгнул прямо на середину дороги и понёсся, ускоряясь, навстречу трёхтонному металлическому снаряду. В последний миг я передумала объезжать его и просто вжалась кресло, покрепче сдавив «баранку». На долю секунды перед кенгурятником мелькнуло что-то аморфное и тёмное – и два красных огня, сверкающие безумием. Хруст, глухой влажный удар в днище…

Хоровая песня незнакомца и девочки оборвалась на полуслове, остался лишь звук из колонок, а Алиса вместе с Оскаром уже прятались в кузове, зарывшись в кучу игрушек.

Я пробормотала:

— Даже животные, ослеплённые огнями, просто встают как вкопанные. А эти – бросаются в бешенстве.

— У тебя рука не дрогнула, — заметил незнакомец. — Взяла и размазала его по бамперу. Кстати, насчёт руки. Я всё никак не спрошу, вроде как неэтично, но всё же…

— Исход с Кенгено, — кратко ответила я.

— Вот как…

Я пожала плечами.

— К прошлому привыкаешь. Даже к такому. А уж к тому, что те существа уже перестали быть людьми, и подавно…

— Да, этих сразу видно. Их не спутать с живыми при всём желании.

— Я уже даже не замечаю, что на них надето, — сказала я, сосредоточившись на дороге и удерживая руль обеими руками. — До того всё посеревшее и одинаковое от грязи. Но те, кто обратился недавно, выглядят почище. И они, насколько я поняла, самые прыткие.

— Внешний вид не так уж важен, — протянул пассажир. — А вот походка, сама манера двигаться…

— Не говоря уже про выражение лиц, — вставила я.

— Знаешь, есть такое понятие – «зловещая долина»? Когда робот или кукла почти как человек, но какая-то мелочь выдаёт неживое. И от этого – мурашки по коже. Так вот эти… Они все попали в эту долину. Движения у них рубленные, неестественные.

— А причём здесь долина? — спросила Алиса сзади.

— Сильный эмоциональный провал, — пояснил незнакомец. — Когда сами эмоции вдруг падают до страха или отвращения. Эти твари заметны издалека, и это очень хорошо.

— Если только не поджидают в засаде, — заметила я.

— Их и слышно неплохо.

— И по запаху можно учуять за километр…

— Перестаньте! — тоненький, но резкий голос Алисы прозвучал сзади. — Я не хочу это слушать!

— Ладно, — вздохнула я. — Сменим тему. Лучше расскажи о себе, попутчик. Ты, значит, психолог?

— Нет, — мотнул головой мужчина. — Я архитектор-проектировщик.

— И что же ты проектируешь?