Теряя контроль - Эмма Райц

– Э… Да так. Рабочие вопросы.

– Ты выглядишь напряженным.

– Ты вчера тоже была напряжена.

– Хорошо. Не хочешь – не отвечай.

* * *

Выехав из «Феникса», Даниил припарковался через пару кварталов. Милошу нужно было перезвонить. Если он начнет его откровенно игнорировать, тот сразу что‑нибудь заподозрит.

Сделав несколько глотков воды из бутылки, Волохов поморщился и набрал его номер:

– Милош, извини, не мог ответить.

– Моя жена пропала.

Даниил выдержал двухсекундную паузу:

– Э… Как это пропала?

– Вот так. Доехала до Котельнической набережной и испарилась.

– М-м-м… Давно?

– В четверг вечером.

– А полиция? Ее ищут?

– Да. И полиция, и другие… люди.

– Ясно. Я чем‑то могу помочь? – Про себя Волохов повторял: «Только не камеры, только не камеры».

– Твой офис находится совсем близко. Поделись записями с камер наблюдения.

– Конечно. – Адвокат недовольно зажмурился. – А какой промежуток времени?

– Начиная с пяти вечера. Я не знаю точно. Запросил данные GPS‑сигнала ее телефона, но там полная белиберда. Будто ее телефон метался по всей Москве. На городских камерах ее нет, хотя на регистраторе таксиста четко видно, как она вышла из машины. Что‑то тут не так. Ощущение, будто кто‑то намеренно стер ее со всех камер.

Волохов лихорадочно пытался придумать вразумительный ответ. Боль в горле стала еще сильнее от напряжения:

– Тогда должны были зафиксировать взлом системы слежения.

– Да. Они проверяют эту версию. Слушай, Волохов… Ты ведь знаком с Верой.

Даниил проклял ее болтливый язык: «Зачем она рассказала Милошу о Сирии?..»

– Ну… Я смутно помню ее по работе в посольстве.

– А как ТЫ там оказался? Ты же был военным? Служил по контракту, разве нет? Что‑то не припомню, чтобы контрактников прикрепляли к дипломатам.

Мозг Волохова преодолел болезненность и по старой привычке вышел на максимальные обороты за счет всплеска адреналина. Если Милош начнет копать как следует, то от отца Веры узнает об их интересном прошлом. И это уже никак не впишется во фразу «я смутно помню ее». «Интересно, где сейчас этот напыщенный генерал?»

– Министерство обороны в те годы направляло контрактников в ближневосточные посольства в ожидании очередной волны революций. Я работал под прикрытием.

– Ты никогда не рассказывал.

– Ты никогда и не спрашивал.

– Интересно…

– На самом деле не очень. В какой‑то момент я понял, что армия не мой потолок. И вроде бы не ошибся.

Они оба замолчали на несколько секунд. Волохов напряженно и сосредоточенно ждал очередного вопроса от Милоша.

– Тебе ведь стукнуло сорок в тот день…

– Да, спасибо.

– Вера была у тебя?

– Нет, Милош. У меня Веры точно не было.

– Слишком интересные совпадения…

– К чему ты клонишь? Я в твоем списке подозреваемых? – Волохов хрипло рассмеялся. Прозвучало убедительно, хотя смеялся он не над домыслами поляка, а над самим собой.

– За пару часов до исчезновения она купила галстук в ЦУМе и подарочную упаковку. Я пытаюсь мыслить логически, и все ведет к тебе.

– Милош, извини, но все ведет ко мне не по твоей логике, а по давнему предвзятому отношению. Думаешь, я не помню, как ты пытался зарубить мой диплом? Я тебе никогда не нравился. И твоя субъективность сейчас подталкивает тебя на самую простую дорожку, мешая мыслить по‑настоящему трезво. Мне жаль, что твоя жена пропала. Не представляю, каково это. Но я тут ни при чем. Записи со своих камер пришлю тебе завтра к полудню. Не знаю, правда, насколько это поможет.

– Хорошо. – Даже дыхание Милоша в трубку отзывалось неприязнью. – Спасибо и на том.

Завершив разговор, Даниил уронил голову на руль и почувствовал, как мышцы шеи и спины свело от напряжения.

– Чертова Вера. Чертов Милош. Чертов проклятый галстук… Чертовы камеры!!! – Волохов в параноидальном приступе вдруг понял, что Милош может запросить данные с камер, расположенных вокруг офиса его бюро. Там не будет Веры. Но там будет… Марго. – Черт!!!

– Слушай, я скучно жил… Твои приключения мне нравятся все больше и больше! – Стас материализовался на соседнем сиденье.

– Отвали.

– Дедуля расстроится, узнав, что, пока его внученька впитывает современное искусство в Питере, ее степенный муж ночует в офисе в компании горячей блондинки. Мазур молчать не будет. Жену не найдет, но шанс окунуть тебя в дерьмо не упустит никогда.

Даниил открыл список контактов и, найдя номер Ани, выдохнул.

– О, внезапно. Привет!

– Анюта, ты на рабочем месте?

– Уже дома… А что? Срочный запрос?

– М-м-м… Да. Можешь кое‑что для меня сделать?

Аня мелодично хихикнула в трубку:

– Только сразу предупреждаю: втайне от Дэна никакие запросы не принимаю. Все, что ты сейчас озвучишь, будет использовано против тебя в моей еженедельной отчетности.

Волохов ухмыльнулся:

– Я бы ни за что не хотел тебя подставить. Слишком ценный для «Феникса» кадр. Добавь мой запрос в свою отчетность с пометкой «срочно». Буду благодарен, если ты сможешь решить проблему в ближайший час.

– Это двойной тариф, мистер Дент.

– Даже не сомневался…

* * *

Лера заканчивала пятый километр на беговой дорожке, когда перед ней возник Святослав:

– Сюда ведь не нужно покупать абонемент?

Она вытащила наушники и сбавила скорость:

– Как сказать…

– Скажи как есть.

– Если готов терпеть насмешки и шуточки из‑за того, что не можешь поднять сотку, то добро пожаловать.

Свят усмехнулся:

– Тебя тоже подкалывают?

– Меня слишком дорого подкалывать. Но у тебя впереди двадцать восемь дней, чтобы хоть отдаленно начать напоминать фаната железа. Вперед.

Свят размялся и включил соседнюю дорожку. Лера с любопытством поглядывала на своего нового коллегу, с которым ее общение все никак не могло войти в нормальное русло. Санта был примерно одного роста с Соколом, подтянутый, жилистый, но больше походил на легкоатлета, чем на брутального качка.

Заметив под рукавом его футболки часть вытатуированной фразы, она махнула ему рукой и показала на плечо:

– Что там написано?

– Типичная самцовая фразочка. Тут я недалеко ушел от Волохова. – Он задрал рукав и иронично пожал плечами.

– No sin, no pleasure? Без греха нет удовольствия? – Лера хохотнула.

– Это было давно. На четвертом курсе.

– И что? Твое мнение изменилось с тех пор?

– Не сказал бы. Но сейчас я бы такое не стал набивать.

– А что бы ты