Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

Если про Лару Сабина почти никогда ничего не спрашивала, то про Даниловну вопросы задавала регулярно, подозревая в ней главную свою соперницу.

— Все дело в том, что я ее знаю гораздо раньше, чем вас с Ларой, — покладисто объяснял Алекс. — Мы с ней как герои Достоевского, которые могут страшно между собой ругаться и конфликтовать, но потом все равно снова и снова приходят друг к другу. Ты же вон тоже, как папенька увез тебя в Питер, снова пришла ко мне. И это очень здорово, я это ценю в тебе больше всего. Насчет соперницы для тебя с Ларой… я не знаю. Она в многоженские игры точно играть не будет, так же как и работать в «Арго». Да и вообще, что у вас в голове всегда только: «никому твой член не отдам»?

— Но ведь сам-то ты не допустишь, чтобы я с другим в постели кувыркалась. Или допустишь?

— Я бы, может, и допустил, да последствия слишком негативные. Кувыркаясь с другим, ты просто обязана называть меня козлом и для самооправдания доставлять мне мелкие, а то и крупные неприятности. И вся наша здоровская арговская икебана тут же пойдет коту под хвост. Так что смотри сама.

К слову сказать, дружба с Даниловной тоже приобрела свою особенность. Тайным местом встречи у них стало кафе в километре от «Арго», где имелось два входа с перпендикулярных улиц. Зайдя в него отдельно друг от друга, они уединялись в отдельном кабинетике, мило откушивали, обговаривали свои криминальные дела и также отдельно удалялись на разные улицы.

На стрельбу по машинам он больше ее не брал. Зато в начале декабря по первому снегу и морозу подгадал поездку на ее «рено» в Тверскую область на озеро Долгое, где, по словам Тарасыча, было утоплено пять тонн золота Гохрана. Озеро находилось в глубине вполне дремучего леса, подъезды на машинах к берегу имелись лишь в двух местах: возле деревеньки из десяти ветхих домиков и заброшенной коровьей фермы.

— И что здесь? — хотелось знать девушке.

— Сокровища, брошенные армией Наполеона.

— Наполеон здесь никогда не был, — авторитетно уличила она.

— Значит, меня, простодушного, опять все обманули, — посетовал Алекс.

Ну да ехали бы мы сюда за каким-то Наполеоном, говорила ее недоверчивая усмешка, но дополнительных вопросов не задавала. Эта игра в подполье и тайны вполне удовлетворяла Даниловну и мирила ее с чересчур любвеобильным сердечным другом.

Еще за время отсутствия Хазина Алекс успел скакануть с Ларой в Питер на три дня разгребать авгиевы конюшни своих бизнес-дел. Заодно они со Скрипачкой и Евой побывали на свадьбе Люсьен. Поздравляя ее с законным браком, Копылов вручил своей третьей жене (теперь точно бывшей) ключи от трехкомнатной гостевой квартиры: хочешь живи в ней, продавай или по-прежнему сдавай, но уже целиком на свой карман.

После чего уже в Москве вычеркнул квартиру Люсьен из своего завещания, оставив ей только пятьдесят тысяч тугриков.

13

Бесконечные три недели отсутствия Хазина наконец истекли — и десятого декабря настал момент его высокого прибытия. Глотов рвался доставить напарника из Шереметьева прямо на явку Департамента, но Алекс категорически этому воспротивился, сошлись на Жоркиной квартире под видеокамеру («Будет отчет что надо»). В качестве подтанцовки прихватили Даниловну и Зацепина. Насчет Даниловны Глотов сильно сомневался («Не допущена»), но Алекс ничего не хотел слушать («Она тоже из янычар, поэтому должна и будет»).

Объятия, поцелуи, смех, подначки, поедание друг друга глазами — все было как в лучших домах. Вояж пошел Жорке явно на пользу: к победительному виду добавилась загадочная улыбка и почти копыловская отстраненность. Два часа дороги в глотовском «пежо» молчал только старлей-куратор, остальные фонтанировали по полной. В итоге на гнездо приехали, сбросив лишний пар и готовые к серьезной обязательной программе.

За камеру стал сам Глотов, Алекс в качестве интервьюера:

— Отвечай, как на духу: ЧТО ЭТО БЫЛО??

И Жорка как казахский акын бодро заголосил:

— Открытие новой вселенной — только и всего, если коротко. Потрясен и Англией, и англичанами. Какие классные замечательные люди, на других европейцев совсем не похожи, по крайней мере на своем острове. На улице плюс пять, а у них мужики и пацаны в шортах. И читают гораздо больше, чем в нашей хваленой России, прямо сидят в парках и читают. И с вежливостью полные чемпионы, так боятся друг другу доставить дискомфорт — хоть святых выноси, не то, что мы, сиволапые, в горло готовые вцепиться друг другу! Какая архитектура, какие попугайчики порхают по паркам, какие трехобхватные деревья. А Темза, я жил в Ричмонде в двух шагах от нее. Центр города, а вдоль реки классная деревенская дорожка, каждый вечер по ней гулял. В общем, сам себе завидую, что я это все видел и ногами вышагивал. Самое главное, нашел ответы сразу на кучу вопросов. Во-первых, понял, почему «англичанка всегда гадит». Я бы тоже на их месте всем и всегда гадил. Потому что Англия — это настоящий пиратский остров, этакая Тортуга, разросшаяся до размеров Белоруссии. Как только я это себе сказал, то все сразу стало на свои места. Остров, который пятьсот лет завоевывали другие пираты, разные там англы, саксы, даны, норманны и который творчески перенял у них пиратские навыки и сам потом пятьсот лет выскакивал с каперством и корсарством на другие корабли и земли, и всю добычу в Тортугу, в Тортугу. Поэтому и психология такая: что-то не получилось — переждать и снова с Веселым Роджером вперед. Весь мир — это просто их законная добыча — ничего личного. Помню, в детстве читал «Остров сокровищ», удивлялся: добропорядочные сквайры просто хотят ограбить честных пиратов, которые своей кровью эти сокровища много лет добывали. Представлял, как жена или дочь сквайра потом наденет на бал брильянтовое ожерелье, а какая-нибудь баронесса узнает в нем фамильную драгоценность своей семьи. Как будут оправдываться, что не являются пособниками пиратов. И еще меня всегда поражало в английских романах их спокойное отношение к смертной казни. Пятьсот, а то и тысячу лет их вешали за малейшую ерунду — и у персонажей почти ноль переживаний. Тоже чисто пиратская черта: ну да, поймали, ну да, будут вешать, чего особо суетиться.

Ответом на его рулады был веселый смех присутствующих, даже Глотов скалился.

— А сам ты сделал какой-то взнос в эту пиратскую психологию? — уточнил Алекс.

— Еще какой! Объяснил инглишам, что загадка русской души, русский культурный код во многом держатся на таком понятии, как русская дурь, чего у других народов как-то особо не просвечивается. Зато у нас и