Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

и самому Хазе-Гонителю. Много раз переписанный и поправленный текст Жоркиного детища под названием «Средний класс» был поставлен-таки в «Арткафе», не вызвав у публики ничего, кроме сильного недоумения: «А это о чем?» Хорошо хоть на премьеру в Питер князьки не взяли гранд-дам. После спектакля закрылись в Директории «Биремы» и знатно выпили (Жорка побольше, Алекс поменьше).

— Ты просто обогнал свое время, — утешал друга Копылов. — Какие наши годы? Доживем до 23 года, и тогда твой рецепт спасения среднего класса будет самое то.

— Доживешь тут с тобой. Уже и в меня пуляли, и в тебя пуляли. Ты вот, говорят, уже пять завещаний написал.

— Ну так и ты напиши, сразу бессмертным себя почувствуешь.

— Еще чего! Это ты у нас коста-риканский хитрован, все по уму делаешь. Нам, русопятым, западло посмертное благолепие наводить. Как кривая вывезет, так пусть и будет. Не забудь, у меня две сестры и два племянника, найдут, как все пристроить.

Младший князек теперь вертелся почище Пана Директора: правил сценарий восьмисерийника, готовил новые топ-интервью с перспективными творцами, разбирался с киногруппой, отбирал стихи для «50 лучших поэтов 2002 года». Глядя на него, Алекс сам себе казался жутким бездельником. Разумеется, ни о каком сиденье в магазине речи уже не шло — только 12–14‐часовое присутствие в «Арго».

Особенно хорош у Жорки получился его 20‐страничный отчет о поездке на «Тортугу», который Хазу в присутствии Глотова заставили три дня писать под домашним арестом. На третий день Копылов ворвался в хазинскую квартиру и буквально шуганул куратора в сторону:

— Будешь с ЦРУ в свои допуски играть, я его на это благословил, я и прочитаю.

Отчет был написан одновременно очень подробно и очень плотно, вместил в себя отзыв о темах других выступающих, яркие кулуарные пикировки и пару-тройку пройденных напарником тестов, якобы под будущий грант для учебы в Кембридже.

— А ученую степень потом хоть дадут? — полюбопытствовал Алекс.

— Твердо на нее рассчитываю, — отвечал младший князек.

— А почему об этом не написал? — принял их шутку за правду Глотов.

(Кстати, забегая вперед, именно этот отчет через пару месяцев послужил поводом присвоить недоучившемуся курсанту Инкубатора звание младшего лейтенанта.)

15

Несмотря на все хлопоты, Семинар, запланированный на конец декабря, едва не сорвался — предновогодние дни к столь важному мероприятию мало располагали. Однако лондонские лекторы уже паковали дорожные чемоданы, поэтому решено было: как будет так будет, не откладывать же все на вторую половину января. И 26 декабря Семинар открылся. Сто пятьдесят представителей региональной российской прессы прибыли в Московию, дабы пройти мастер-класс демократического повышения квалификации. Предусмотрительно все семинарцы были распределены по трем гостиницам, дабы их вечерние алковозлияния носили не слишком тотальный характер. Впрочем, в «Арго» они все три дня являлись во вполне товарном виде, дисциплинированно слушая, что им скажут московские, а особенно закордонные менторы. Последние выступали с завидным миссионерским запалом, снова и снова доказывая, какая она замечательная эта четвертая медийная власть и что нужно сделать, чтобы и в России она была на должном уровне. Увы, долгие часы говорильни об одном и том же на редакторов районных газет и областных телестудий действовали по-особому: информация о западных журналистских расследованиях выслушивалась с интересом, а вот приложение ее к российской действительности вызывало улыбку. Но ничего, поездка халявная, можно и потерпеть. Тайным паролем среди семинарцев было: «Птица-говорун отличается умом и сообразительностью».

В противовес лекционной обязаловке сам Клуб и его начинка вызвали гораздо более живой интерес. Да и то сказать, пять месяцев стараний питерских варягов не пропали даром. Каждая проведенная выставка добровольно-принудительно оставляла после себя одно или два экземпляра своего художества, а принцип каждое помещение ДК превратить в нечто красочное и любопытное постепенно превращало все «Арго» в подобие непонятно какого музея. (Британский музей как минимум, утверждал Жорка.) Вот тебе Рыцарский зал с доспехами и алебардами, вот — действующий аналог первопечатного станка, вот — гончарная мастерская, вот — двухрамный ткацкий станок.

Большим вниманием пользовался опыт интернет-газет «Арго-ньюс» и «Светлобеса», в регионах это еще только начало распространяться. Многие не преминули с удовольствием размяться в метательном тире и в боксерском зале, а через фотосессию в средневековых доспехах и нарядах и вовсе прошли все сто процентов семинарцев, невзирая на возраст, животы и должности.

Сэр Майкл тоже присутствовал, курировал иноязычных выступающих, заодно смотрел, как тратится грант Ее Величества. У князьков между делом поинтересовался:

— А сами вы разве не намерены выступать? Очень зря. Проявление скромности в данном случае очень нерентабельно. Чтобы быть значимыми фигурами, надо и вести себя как значимые фигуры. Тогда и новые перспективы появятся.

«Почему бы и нет? Когда нас просят, мы делаем», — взяли под козырек князьки. Пользуясь своим положением, сами назначили себе время выступлений.

Жорка выбрал полдень второго дня, когда в ожидании полновесного ресторанного обеда подтянулись все ночные гулены. Тема его выступления была немного неожиданна: «Малонаселенность, как фактор отставания». С цифрами на листке он двадцать минут рассказывал, как плотность населения Сибири три человека на квадратный километр влияет на содержание дорог, на школы из десяти учеников, на почтовую связь с деревней из трех жителей. С одной стороны, это было признание, что Россия всегда была и будет бедной, с другой — доказательство, что это не потому, что мы болваны и пьяницы, а просто географическая карма у нас такая, с третьей — настоятельный призыв бежать к любой детородной женщине и срочно производить на свет четырех качественных спиногрызов, по крайней мере, Алекс воспринял месседж Хазина именно так. Да и присутствующим на Семинаре сибирякам его выступление тоже зашло. Прямо так ему потом в кулуарах и говорили:

— Мы знали, что так все и есть, но как-то обобщать это в голову не приходило.

Словом, зачет по журналистской публицистике Жоркой был сдан на отлично.

Копылов свое выступление назначил на последний, третий день Семинара, уже перед заключительным банкетом. Его речь сводилась к следующему:

— В 1992 году в одной из латиноамериканских стран нашим разведчикам-нелегалам был подброшен «Список 30», куда были занесены тридцать кремлевских агентов влияния с шестизначными суммами, перечисленными на их закрытые заграничные счета. Через две недели на дом этих нелегалов был сделан налет полиции, в результате чего нелегалы погибли. Но предполагая, что за этот «Список» их могут сдать свои же московские начальники, они сняли со списка несколько копий и сумели их передать в Россию. Одна из таких копий сейчас у меня в руках. Три дня здесь шли очень жаркие разговоры о свободной независимой прессе — четвертой власти, которая должна быть в любом цивилизованном государстве. От имени Фонда Поэта предлагаю провести конкурс на данное журналистское расследование,