Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов

сказки про Ивана-дурака, и наше авось, и наше самозванство, и желание всем народам сделать все самое правильное, красивое и полезное в ущерб себе православным. Там потом один умник прибежал ко мне с диктофоном, чтобы я все это повторил на запись и по-русски и по-английски.

— Ну и как? Повторил? — вырвалось у майора и Даниловны.

— Слово в слово. Ну щедрый я, ну раздаю темы для чужих докторских диссертаций.

Отдавали Глотову видеозапись с некоторой опаской, взяв с него клятву «наганом Дзержинского», что копию он непременно вернет в архив Фонда Поэта. Неизвестно ведь было, как воспримет хохмы Жорки начальство Департамента: а ну как засекретит!

Выпроводив уже под ночь Глотова, а заодно и «дядю Альберто», троица янычар наконец приступила к своему ночному банкету. Двенадцатилетний виски был на уровне, бутерброды с мясной и рыбной нарезкой так себе, но главным блюдом были, конечно, хазинские рассказы. Должную оценку получили все достопримечательности Лондона, Кембриджа и Виндзора. Под конец, сам утомившись от Юнион Джека, Жорка порадовал их и открытым за кордоном российским перлом:

— Прочитал там по электронке в качестве антивируса «Фрегат “Паллада”» и прямо прибалдел. Вот он самый главный роман русской литературы. Почти ничего не происходит, просто плывет вокруг света русский корабль, обычная корабельная жизнь, заход в десяток городов и все. Но какая спокойная мощь, достоинство и гармония от всего, что происходит. Как наши ведут себя там, с каким пиететом к ним относятся в этом закордонье. И отношения между офицерами и матросами тоже класс. Вот что в школе изучать надо, а не маньяков с топором в руках…

С ним никто не спорил. К полуночи он все же взмолился о пощаде:

— Давайте теперь вы, у меня уже язык опух и не ворочается.

— А у меня какие новости — одни будни офисного планктона, давай, Пан Директор, вещай ты, — перевела стрелки Даниловна.

— У меня тоже все по мелочи, — завыделывался Алекс. — Предложили два миллиона баксов на киностудию, а больше ничего.

— И ты два часа молчал! — подскочил и зарычал Хаза.

— Не хотел твоей тронной речи дорогу перебегать.

— Ну, ну, ну?!

— В твое отсутствие меня на поводке поводили по светским притонам, пришлось там как-то соответствовать: вспоминать названия французских вин и отличия модных шмоточных брендов. Один тридцатилетний мажор сделал на меня большую стойку. Узнал, что я тот самый продюсер «Арго», о котором он в своем ВГИКе уже был наслышан, и давай меня окучивать. Мол, если получите два миллиона, сможете один лимон отдать в виде отката, а за второй снять сам сериал.

— И что ты сказал?! — нетерпение прямо выпрыгивало из Жорки. — Конечно «да»!

— Еще чего? А поторговаться! Ты же знаешь, я за двадцать копеек удавлюсь.

— А Беркутову уже говорил? Он описается от счастья. Я даже знаю, как этот откат сделать. Во-первых, частью через бухгалтерию, пусть думают, что это мы, продюсеры, воруем, частью через заоблачные гонорары нам и особо доверенным людям.

Больше ни о чем другом говорить креативный продюсер уже не мог.

Даниловна слушала, слушала их, да и натурально заплакала:

— Господи, какие же вы, ребята, счастливые. На ровном месте делаете себе гиперинтересную и наполненную жизнь…

Они с некоторым удивлением молча смотрели на нее, не делая ни малейшей попытки успокоить или утешить — янычарка (хоть и частичная) не могла так распускаться. Поняв свой промах, она взяла себя в руки и пошла в атаку:

— Кто вы? Ну кто вы! По мозгам интеллигенты, по ухваткам бандиты, по деньгам новые русские.

— Это пожалуйста к господину Копылову, он у нас теоретик.

— Ну так отвечай, теоретик, только не юли, — потребовала она.

— Новые русские — это те, кому пусть и честным путем надо как можно больше захапать денег, — вопросительный взгляд на подельника.

— Не мы, — подтвердил Жорка.

— Бандиты — тоже про деньги и разгульную параллельную с пиплом жизнь.

— Не мы.

— Интеллигенты — это те, кто целиком служит своим завиральным идеям, почти всегда против России: неправильная страна, неправильное начальство, глупый народ.

— Не вы, — включилась в игру Даниловна.

— Мы — служивые люди во имя славы и могущества России.

— Ну, Коста-Рика дает. А ведь точно! Расстрелять тебя, гада, мало, — завопил Жорж.

В три часа ночи они все же угомонились. Хазин заснул в гостиной прямо на диване. Алекс с Даниловной добрались до полуторной хозяйской кровати в спальне. Даниловна, правда, сделала попытку вызвать такси, но Алекс ее отговорил, сказал, что будут спать валетом, каждый под своим одеялом. Так оно вначале и было, но несколько случайных касаний рук-ног друг друга закончились мягким пожатием правой щиколотки противного многоженца, а остальное пошло уже высоким любовным штилем.

14

Раздразненный островными подвигами боевого дружбана, Алекс сам напросился на встречу с подполковником Свиридом, дабы потребовать: «Ну когда уже настоящее дело?» В ответ получил: «Дела нет и не будет, никто в эти твои детские игры играть не будет», в общем: «Следствие закончено — забудьте».

— Ну как они не понимают, что я сделаю это. Со «Скорпионами» все получилось, и с ракетами получится, — доказывал Копылов потом «дяде Альберто».

— Ну да, умные профи годами что-то пытаются сделать, а тут выходишь ты во всем белом и говоришь: все свое побоку, пашите только на меня — и будет вам счастье. Со «Скорпионами» главную скрипку играла твоя мама и кубинская ГУР, а не ты.

— Предлагаешь мне снова маме позвонить-попросить?

— Предлагаю уйти в тень, мелкобриты сами про тебя вспомнят. Жди — и обрящешь.

И как в воду глядел. Позвонил сэр Майкл и пригласил князьков в Британский центр. Вежливо-любезно выслушал впечатления Хазина о поездке в Лондон, поинтересовался о ближайших планах «Арго», а потом спросил, как они отнесутся к Семинару газетных редакторов в зрительном зале своего клуба.

— Московских или российских? — уточнил Жорка.

— Боюсь, нам это финансово не очень потянуть, — отозвался Алекс.

— Значит, смущает только финансовая сторона дела?

— Тематика тоже не должна быть слишком радикальной, — уточнил Пан Директор. — За свободу Чечни мы точно выступать не будем.

— Все понятно. Думаю, вашей карьере этот Семинар вредить не будет.

Через два дня в Директорию позвонил один из секретарей Союза журналистов и пригласил князьков к себе.

— Еще один агент закордонного влияния, — прокомментировал звонок Алекс.

— Не нам же одним такое счастье, — Жорка был в кайфе.

Илья Демьянович (за глаза просто Демьян) встретил их в своем кабинете с видом большого начальника, коим и был.

— Всю подноготную о вас собрал, вот только не понял, вы члены Союза или как?

— Союза журналистов? — первым допетрил Хазин. — Талантом как-то не вышли.