Без шансов уцелеть - Юнь Хуянь

Юнь Хуянь

Без шансов уцелеть

呼延云 著

不可能幸存

Original published in Simplified Chinese by New Star Press Co., Ltd in 2023

This Russian translation edition is arranged through Nova Littera SIA and Gending Rights Agency (http://gending.online/)

Серия «Митань-триллер. Расследования из Поднебесной»

Перевод с китайского Арины Яшиной

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Глава 1

Окровавленное платье

Свидетеля на месте преступления в первую очередь следует не допрашивать, а защищать.

Лю Сымяо, «Процедура проведения расследования на месте преступления»

1

Темную ночь распорол пронзительный визг тормозов – хлесткий, как внезапный удар кнута в воздухе.

Безбрежная степь.

Железный, точно литой, небосвод.

Леденящий ночной ветер с воем хлестал по земле, все вокруг вздымалось и клокотало, словно море в шторме, а воздух был пропитан странным горько-соленым запахом… И вдруг звук тормоза обрушил на степь мертвую тишину. Ветер стих, тьма сгустилась, каждая травинка дрожала.

«Цзиньбэй»[1] замер посреди пустынной дороги.

– Что это? Что такое? – Чэнь Шаолин, сидевшая сзади, от резкого торможения врезалась лбом в спинку водительского кресла и скривилась от боли.

Чжан Дашань, сидевший за рулем, не отрывал глаз от дороги и молчал, плечи его подрагивали, а сине-черный силуэт источал холод.

– Эй, в чем дело? – Чэнь Шаолин высунулась из-за его плеча и недоуменно посмотрела вперед…

Всего взгляд.

Тело мигом сковал ужас.

Это страшное зрелище будет стоять перед глазами до конца дней…

Степь утонула во мраке, надрывался ледяной ветер, дорога тянулась вдаль бесконечной траурной лентой…

В этой вязкой тьме сквозь лобовое стекло на них в упор смотрело застывшее нечто – казалось, с живого человека содрали кожу и прилепили ее к стеклу.

Полупрозрачное, словно покрытое слоем трупного воска, лицо ничего не выражало. Зрачки затянуты белесой пеленой – тусклые, неживые.

Губы, как у дохлой рыбы, едва раскрывались и смыкались. До стекла было так близко, но изо рта не выходило ни облачка дыхания.

Чэнь Шаолин собрала все силы, чтобы не сорваться на крик.

Впереди, выпрямившись во весь рост и глядя прямо на них, застыла женщина в длинном белом платье, ее длинные волосы бешено метались на ветру, точно хотели вырваться из кожи головы…

Фары пробивали ночь двумя дрожащими желтыми лучами, которые окутывали женский силуэт; даже сквозь стекло доносился легкий запах крови: подол белого платья был густо пропитан буро-черными пятнами…

Женщина, казалось, только что выбралась прямиком из кровавого ада.

– Т-т-ты ее с-сбил? – Чэнь Шаолин трясло.

Чжан Дашань сумел лишь выдавить:

– П-почти…

Почти, то есть не задел…

Однако эта женщина выглядела так, будто уже погибла под колесами, а теперь бесплотная душа, жаждущая мести, вернулась за теми, кто задолжал ей жизнь.

Молчание продолжалось несколько минут – никто не смог бы сказать, сколько именно. Двое в салоне и женщина в белом, разделенные лишь стеклом… Все чего-то ждали: в машине – того, что духа в окровавленном платье развеет ветром, а снаружи – что люди выйдут сами, подставив горло…

Решалось, кто сдастся первым.

Чэнь Шаолин казалось, что ее душит тьма. Двери и окна машины были наглухо закрыты, в салоне находились только она и Чжан Дашань. Глядя на лицо по ту сторону стекла, Шаолин не могла стряхнуть ощущение, что женщина в любую секунду протянет к ней бесконечно длинные руки – они будут тянуться все ближе и ближе, просочатся сквозь щели кузова и обхватят ее горло, сжимая сильнее и сильнее!

Сидящие в «Цзиньбэе» не выдержали: живые в терпении всегда уступают мертвым.

Чжан Дашань шумно выдохнул, дыхание было тяжелым, он явно сдерживал его очень долго.

Рука его легла на рычаг коробки передач, и Чэнь Шаолин поняла, что водитель собирается сдать назад, вывернуть и объехать женщину.

– Не смей! – закричала Чэнь Шаолин. – Мы должны спасти ее! Иначе она правда замерзнет насмерть!

– Да какого… Я даже не знаю, человек она или демон во плоти!

Глаза Чжан Дашаня вспыхнули, но, поймав пристальный взгляд Чэнь Шаолин, он не стал спорить – исходившая от нее неведомая сила сделала его послушным и уязвимым. Он включил нейтральную передачу, поднял ручник, пробормотал что-то, нагнулся к ящику с инструментами, вытащил здоровенный гаечный ключ, распахнул дверь и спрыгнул на землю – волосы его тут же разметал ветер, поднял дыбом, будто гриву разъяренного льва.

Сквозь стекло Чэнь Шаолин наблюдала, как он обошел машину и, вцепившись в ключ так, что белели костяшки, выкрикнул что-то женщине.

Та продолжала смотреть пустыми глазами и молчать.

Внезапно лучи фар резко дернулись, подол платья взвился, что-то ударило Чжан Дашаня в грудь, он отшатнулся и, споткнувшись, едва не рухнул. Он прищурился, втянул шею в воротник зеленой армейской куртки, покосился на небо, а потом шагнул к женщине, резко согнулся, обхватил ее мощными руками и, взвалив на плечо, понес к микроавтобусу.

Чэнь Шаолин распахнула тяжелую дверь.

Чжан Дашань усадил женщину рядом с ней, и салон тут же обдало холодом.

– Уже почти окоченела… но жива, – сказал он.

Чэнь Шаолин торопливо сняла красную стеганую куртку и набросила на женщину. Только теперь она поняла, что белое платье – всего лишь длинная прозрачная ночная сорочка, на которой чернели пятна засохшей крови.

– Дашань! – воскликнула девушка. – Она точно не местная!

– Наверное, туристка… – сказал тот. – Тогда откуда кровь? И что она вообще делает на пустынной дороге ночью, да еще в такую непогоду?

Чэнь Шаолин подумала и сказала:

– Судя по виду, она вряд ли пришла издалека… Точно! Нужно срочно ехать в гостиницу «Хупаньлоу», там что-то случилось!

– Ладно, – буркнул Чжан Дашань, вернулся за руль, завел двигатель, резко вывернул, и они покатили прочь с шоссе в глубь степи.

Женщина периодически заваливалась набок на ухабах, Чэнь Шаолин крепко прижимала ее к себе.

Через какое-то время ей показалось, что женщина немного согрелась, но ее саму холод окутывал все сильнее.

2

Глядя на широкую спину Чжан Дашаня, сидевшего за рулем, Чэнь Шаолин почувствовала странную, холодную чуждость.

Чжан Дашань был рослым мужчиной под два метра, с могучими плечами и квадратным лицом. Когда радовался, глуповато хихикал, щуря и без того узкие глаза, когда говорил, изредка теребил нос, а когда злился – рвал горло криком, размахивал кулачищами-молотами, даже казалось, что он мог вбить любое горе прямо в землю.

Манеры его никогда