Наша погибель - Эбигейл Дин

– Выиграешь для меня мишку? – попросила я.

– Если честно, то вряд ли сумею.

Однако Эдвард все-таки порылся в потертом кошельке, протянул смотрителю монету и уточнил:

– Сколько кокосов нужно сбить, чтобы получить медведя?

Тот передал ему шары и ответил:

– Все три.

Эдвард прищурился и один за другим бросил два первых шара. Кокосы покачнулись и упали на траву.

– Не так уж мне это и нужно, – сказала я.

Он уничтожающе посмотрел на меня и швырнул последний шар. Тот со всей силы ударился в брезент палатки.

– Ничего, в другой раз повезет, – усмехнулся смотритель аттракциона.

– Мы совсем ничего не выиграли? – спросила я.

– Можете взять кокос, если хотите.

Мы обошли прилавки еще раз, и Эдвард наконец сдался, признав, что мы посмотрели все.

– Можно еще сходить в деревню, – предложил он. – На крикет.

– Тогда мы пропустим овчарок, – возразила я, и Эдвард взглянул на меня с внезапной серьезностью:

– Ты хочешь на них посмотреть?

– Я только ради этого и пришла.

– Ты невыносима, Изабель.

Я знала укромную тропинку в деревню, и мы побрели по ней с новыми стаканами сидра, останавливаясь, чтобы отхлебнуть, и перебрасываясь кокосом, который получили в качестве утешительного приза. Стадо овец растекалось в разные стороны с нашего пути.

– Твое любимое время дня, – заметил Эдвард, но дальше мы только молча смотрели, как тени холмов расплываются по долине, до тех пор, пока не оказались во дворе паба.

Там мы купили еще по стакану сидра и два пакета чипсов, открыли их и водрузили посреди стола.

– Ты волнуешься перед поступлением? – спросил Эдвард.

– Не сказала бы. Знаешь, как бывает, когда случается что-то ужасное и все думают, что ты должен из-за этого переживать, сторониться людей и все такое, но на самом деле тебе нечего терять?

Тогда я просто не понимала, Найджел, как мало потеряла в своей жизни. Ты появился только через одиннадцать лет. У тебя было двое маленьких детей и простушка-жена. О твоих преступлениях, пустячных и негромких, еще никто не знал. Ты забирался в незапертые дома и трогал чужие вещи. Мастурбировал в саду спящих хозяев и уходил прежде, чем они просыпались.

– Тебя все полюбят, я знаю, – сказал Эдвард.

– Тогда тебе придется записаться заранее, если хочешь увидеться со мной на Рождество.

– Значит, в следующий раз я увижу тебя только на Рождество?

Я решила больше не унижаться. В конце концов, я провела в компании с ним всего несколько часов, мы даже не заводили разговора о том, чтобы пригласить друг друга в гости или созвониться.

– Думаю, да, – ответила я.

– Уверен, Элисон будет держать меня в курсе.

– Будь с ней повежливее.

– Я всегда предельно вежлив.

– Верится с трудом.

Эдвард выпил вдвое больше меня, и мы весело хохотали, когда выходили из паба, пробираясь между ножками столов, а потом и по булыжной мостовой. Возле двери моего дома он пожелал мне удачи и задержал меня, крепко обняв за плечи.

– Изабель… – сказал он, когда я высвободилась.

Эдвард протянул мне кокос, и мы оба опустили глаза на него.

– Да?

– Жаль, что я не выиграл для тебя медведя.

В доме было темно, но я не стала зажигать свет. Постояла на кухне, дожидаясь, когда вода в кране станет холодной, а потом наполнила стакан. Когда я уже была уверена, что Эдвард ушел, то осторожно выглянула в гостиной из-за занавески и увидела, что он все еще стоит на том же месте, где мы попрощались. Руки в карманах, лицо скрыто в тени. Он помедлил еще минуту-другую, переминаясь с ноги на ногу, а потом, похоже, принял решение, потому что кивнул сам себе и направился к автобусной остановке.

На следующей неделе Эдвард вернулся в Оксфорд, а я собрала вещи, и отец отвез меня в университет.

Эдвард

Эдвард знал текст обвинения наизусть. Он особо не прислушивался к речи судьи, но смог бы заметить, если бы тот допустил ошибку. Это был привычный Эдварду язык, на котором он говорил свободно: скорее действия, нежели люди, факты, а не воспоминания.

Итак… В 1991 году был зарегистрирован один случай ограбления и попытка похищения человека. В 1993 году – один случай покушения на изнасилование. В 1994-м – три случая изнасилования и один эпизод незаконного проникновения в жилище со взломом. В период с 1996 по 2001 год – десять случаев ограбления, девятнадцать изнасилований и двенадцать нападений с целью изнасилования. С 2002 по 2004 год – четыре случая ограбления, девять убийств, четыре изнасилования и еще одно покушение на убийство.

Эдвард сидел в кресле и смотрел в пустоту.

– Насколько я понимаю, подсудимый признал свою вину, – сказал судья. – И хочу удостовериться в том, что он ничего не изменил в своих показаниях.

– Изменений в показаниях нет, ваша честь.

– В таком случае я хотел бы попросить сторону обвинения коротко изложить обстоятельства дела.

Рядом с Эдвардом кто-то заплакал. Он обернулся и увидел, как Лаура Бишоп, сидевшая позади Изабель, закрыла лицо руками. Прокурор поднялся с места. У него было подходящее для этой роли лицо: опущенные уголки губ, густые брови, с должной долей смирения и гуманности. Эдвард знал, что дети, мечтающие стать юристами и вершить правосудие, воображают себя именно такими. Стоящими в парике и мантии в зале суда, где галерея забита репортерами, а каждый сидящий в зале достоин справедливости. Эдвард в детстве мечтал лишь о том, чтобы играть в первом дивизионе, а к тому времени, когда стало ясно, что этого никогда не случится, он уже хорошо знал себя и понимал, что не будет также и адвокатом по уголовным делам, ибо не хочет иметь дело с тяжелым детством, ужасными несчастьями и глупыми заявлениями, вечно звучавшими на подобного рода процессах.

– Этот зал слышал подробности многих ужасающих дел, – вещал между тем прокурор. – Однако я считаю, что мало какие преступления сравнятся по своей тяжести с тем, что совершил Найджел Вуд.

Эдвард смотрел на старика, сидевшего на скамье подсудимых.

– Двадцать один год Найджел Вуд держал в страхе жителей Южного Лондона. Мы знаем, что этот человек впервые преступил закон во второй половине восьмидесятых годов. Поначалу он совершил несколько мелких краж и ограблений. Но эти преступления были только первым шагом – подготовкой, если угодно, – к тому, что случилось дальше.

В тысяча девятьсот девяносто первом году Найджел Вуд впервые проник в чужой дом с явным намерением терроризировать его обитателей. В тысяча девятьсот девяносто четвертом году Вуд, по его собственным словам, вошел во вкус. Он забирался к людям в дома – и делал это с