Карамболь - Александр Игоревич Ольшанский

Фердинанд заказал чай и кусок яблочного пирога. Но еда казалась ему безвкусной. Его мысли были там, за стеной его дома, в прошлом, которое вдруг оказалось куда живее и опаснее, чем он мог предположить. Он сидел и смотрел в окно на суетливую Бейкер-стрит, и ему казалось, что каждый прохожий теперь смотрит на него с укором, словно говоря: «Ты знаешь слишком много, парень. Будь осторожен».

Глава 7. Дуэль у дуплекаса и своевременное вмешательство Карменситы

Два дня Фердинанд провёл в состоянии, которое можно было бы описать как «лихорадочное оцепенение». Он пытался читать, но строки расплывались перед глазами. Он пытался приводить в порядок свои зоологические конспекты, но рядом с классификациями насекомых – на полях тетрадей у него получались схематические изображения бильярдных шаров и вопросительные знаки. Даже мысли о фигуре Джулии, обычно способная отвлечь его от чего угодно, отступала перед навязчивой идеей, сверлившей его мозг.

Он прислушивался к каждому звуку из-за стены. Слышно было, как хлопает дверь, как грубовато окликает кого-то миссис Паркер, как где-то глубоко в недрах их половины дома урчит мотоцикл Уолли. Казалось, сама жизнь Паркеров, такая шумная и бесцеремонная, дразнила его, будто предлагая разгадку, которую он никак не мог найти.

На третий день терпение лопнуло. Дипломатия, осторожность, план – всё это было сметено мощным порывом нетерпения. После завтрака, состоявшего из одного лишь чая с тремя кусками сахара для храбрости, он вышел в палисадник, якобы подышать воздухом, но на самом деле – подкараулить Уолли.

Судьба, или злой рок, была к нему благосклонна. Через полчаса его посиделок на скамейке у дома дверь соседней половины распахнулась, и на крыльцо вышел Уолтер Паркер. Он был в замасленном комбинезоне, а в руках держал огромный моток проволоки. Его лицо, и в лучшие-то дни не отличавшееся приветливостью, сейчас было омрачено выражением глубокого раздражения, словно он только что поспорил с собственным мотоциклом и проиграл.

Фердинанд, почувствовав, как сердце уходит в пятки, сделал шаг вперёд.

– Уолли! – крикнул он, и голос его прозвучал неестественно громко. – Можно тебя на минутку?

Уолтер медленно повернул к нему голову. Его маленькие, широко поставленные глазки сузились.

– А тебе чего? – буркнул он. – Если опять про ту твою дурацкую книжку, которую я в прошлом месяце уронил в сортир, то я уже сказал – куплю новую. Когда-нибудь.

– Нет, не про книгу, – Фердинанд подошёл ближе, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Дело… дело посерьёзнее. Касается твоего деда. Германа Паркера.

Лицо Уолли исказилось. Казалось, само имя «Герман» действовало на него, как красная тряпка на быка.

– Опять этот бред? – прошипел он. – Я слышал, ты вчера под окнами девице своей что-то лопотал про старые газеты. Думал, перечитал детективов и бредишь. А ты, оказывается, и правда с катушек съехал.

– Я не съехал! – запальчиво возразил Фердинанд. – Я был у Конан Дойла! У самого сэра Артура! И он показал мне газеты 1888 года! Твой дед служил дворецким в поместье, где произошли два убийства! И, Уолли, они так и не были раскрыты! А потом пропали драгоценности!

Он снова выпалил всё разом, не думая о последствиях. Последствия навалились почти мгновенно. Уолли отшвырнул моток проволоки. Его лицо побагровело.

– Ты что такое говоришь про моего деда, гад? – его голос стал низким и опасным. – Ты, сынок своих чопорных родителей, которые всю жизнь на нас свысока смотрели, как на отбросы, теперь ещё и моего покойного деда обливаешь грязью? На основании каких-то дурацких рассказов?

– Это не рассказы! Это факты! – не отступал Фердинанд, охваченный странной смесью страха и азарта. – Твой дед фигурировал в деле как свидетель! А может, и не только как свидетель! Может, он и был…

– БЫЛ ЧТО?! – рявкнул Уолли и сделал шаг вперёд, нависая над Фердинандом своей тушей. – Договаривай, пижон! Что он был, по-твоему? Вор? Убийца? Говори!

Фердинанд отступил, наткнувшись на куст декоративной капусты.

– Я… я не утверждаю… я просто говорю, что есть нестыковки… и пропажа…

Во время напряжённого разговора Фердинанда и Уолли на пороге, в окне дома Паркеров возникла массивная тень. Это был Арчибальд. Кот с холодным презрением осмотрел спорщиков, долго и демонстративно вылизывал лапу, а затем, отвернувшись, спрыгнул с подоконника, всем видом показывая, насколько мелкотравчаты их человеческие разборки.

– А я тебе сейчас устрою пропажу! – проревел Уолли, сжимая свои здоровенные кулачищи. – Сейчас я так поработаю над твоей физиономией, что твоя мамаша не узнает! Вы все тут, Пирсы, думаете, что вам всё можно? Что вы умнее, чище, лучше? Сейчас посмотрим, кто лучше, когда я тебя в лепёшку превращу!

Он сделал ещё шаг. Фердинанд, в ужасе, поднял руки, готовясь к удару. Казалось, секунда – и его мечты о детективных подвигах закончатся в лучшем случае парой выбитых зубов. Мысленно он уже прощался с Джулией, с родителями, с незаконченным образованием.

И вдруг, словно ангел-спаситель, с другой стороны заборчика раздался весёлый, насмешливый голос:

– ¡Caramba! Какая трогательная картина! Два джентльмена, обсуждающие генеалогию в кустах капусты. Это новый вид спорта, или вы репетируете сцену для уличного театра?

Оба молодых человека резко обернулись. На тротуаре, очаровательная и беззаботная, стояла Джулия. На её лице играла лукавая улыбка, а в глазах искрился весёлый огонёк.

– Джулия! – выдохнул Фердинанд с облегчением.

– Мисс Нуньес, – пробурчал Уолли, слегка разжимая кулаки, но всё ещё пылая праведным гневом.

– Уолтер, дорогой, – обратилась к нему Джулия, подходя ближе и игриво похлопывая его по плечу, отчего тот невольно выпрямился. – Ты зачем бедного Ферди пугаешь? Он же учёный человек, книжный червь. Ты его одним мизинцем раздавишь, даже не заметив. Это неспортивно. Как боксировать с новорождённым котёнком.

Уолли что-то невнятно пробормотал, но его пыл, похоже, начал понемногу остывать под воздействием её обаяния. Джулия всегда ему нравилась, и теперь он явно не хотел выглядеть полным варваром перед ней.

– А ты, Ферди, – повернулась она к своему кавалеру, – я же просила подойти к вопросу дипломатично. Начать с погоды. Спросить, не нашелся ли тот крикетный мяч, который в прошлом году случайно залетел в их открытое окно. А ты, наверное, сразу – «твой дед—вор, убийца и оборотень». Так? Неудивительно, что достопочтенный Уолтер вышел из себя.

– Точно! Он так и заявил тут… – Начал было Уолли, но Джулия