Карамболь - Александр Игоревич Ольшанский

Леди Джин, появившаяся в дверях с подносом, на котором стояло свежее печенье, покачала головой.

– Артур, я вижу, ты уже составил для молодого человека план действий на ближайшие недели. Не забывай, что у него есть и своя жизнь. И, возможно, та самая девушка-испанка будет расстроена.

– Жизнь и девушка никуда не денутся! – парировал Дойл. – А тайна… тайна требует немедленного вмешательства, иначе она заржавеет, как замок без ключа. Кстати, Джин, сейчас я вспомнил эту историю о древнем браслете Клеопатры.

Комната погрузилась в раздумчивое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием поленьев в камине. Сэр Артур, отхлебнув чаю, поставил фарфоровую чашку с легким стуком и устремил взгляд куда-то в пространство за спиной Фердинанда, словно разглядывая там призраков минувших эпох.

– Странная штука – совпадение, – начал он неторопливо. – Или, как предпочел бы назвать это мой старый друг Шерлок, – связь событий, которой мы просто не замечаем. Этот браслет с птицей, похищенный из коллекции лорда… Расскажу вам одну историю. Скорее, легенду. Ту самую, что зацепилась в памяти, когда я много лет назад рылся в материалах для одного несостоявшегося романа о Древнем Египте.

Леди Джин, забыв о чае, придвинулась ближе, её глаза горели любопытством.

– Чего только не найдется в твоей феноменальной памяти.

– Именно так, моя дорогая. Да… Это Легенда об украшении, чья судьба куда интереснее любой вымышленной авантюры. Её мне пересказал один почтенный антиквар, большой знаток восточных древностей, за чашкой такого же чая, но в куда более душном кабинете. История о браслете, известном как «Девять Глаз Ибиса».

Он откинулся в кресле, сложил пальцы и начал рассказ, и его голос, бархатный и размеренный, заставил пляшущие тени на стенах замереть.

– Представьте Египет, но не тот, что на почтовых карточках для туристов. Землю, где боги ещё были близки, а мастера вкладывали в металл не просто умение, но и душу. Легенда гласит, что создал удивительный браслет великий умелец по велению фараона, искавшего покоя для своей смятенной души. Девять долгих лет бился мастер, но работа не спорилась, пока к нему на рассвете не явился сам бог Тот – в облике птицы Ибиса. но не простого. У птицы той было Девять Очей, взиравших во все стороны света.

– И он помог ему? – не удержался от вопроса Фердинанд.

– Он коснулся клювом творения, и каждый из девяти камней, зеленоватых, как воды Нила на заре, вспыхнул изнутри. Но дар божий, как водится, не был простым. Браслет обрёл силу отражать истинную суть владельца. Чистому сердцу и ясному уму он сулил гармонию и защиту. Но тому, чья душа отягощена пороком, алчностью или тайным страхом… – Дойл сделал драматическую паузу, и его взгляд стал пронзительным. – Он оборачивал этот дар проклятием, обнажая все тёмные уголки души, превращая лёгкость в невыносимое бремя. Говорят, первый владелец, тот самый фараон, пал замертво, едва прикоснувшись к нему. Его сердце не выдержало встречи с собственной, внезапно явленной ему, сутью.

– Ужасно! – воскликнула леди Джин. – Надеюсь, это просто сказка для запугивания детей и привлечения туристов?

– Возможно, – усмехнулся Дойл. – Но легенда на этом не кончается. Она тянется через века. Рассказывают, будто бы этот самый браслет много позже нашла служанка и принесла Клеопатре. Та, будучи женщиной, не только прекрасной, но и умной, призвала жреца, и он поведал ей эту же историю о даре и проклятии. Но царица, ослеплённая красотой артефакта и уверенная в силе своей воли, надела его. И что же? Браслет подчинился ей. Даровал остроту ума, неотразимость, волю к власти. С его помощью она покорила сердца Цезаря и Антония. Но… – писатель снова сделал многозначительную паузу. – Легенда намекает, что плата была страшной. Он дал ей всё, чего она желала, но отнял нечто равноценное: способность к простому человеческому счастью. Он явил миру её истинную, ненасытную сущность – и в этом была его кара. Перед смертью, говорят, она сбросила его с руки.

В комнате повисла тишина.

– И вы верите в это, сэр? – наконец спросил Фердинанд. – В то, что безделушка может нести в себе такую… силу?

Конан Дойл пожал плечами, и в его глазах мелькнула тень усталой мудрости.

– Верю ли я в магию камней? Как учёный-медик – нет. Но верю ли я в силу символа, в энергию, которую вещь впитывает от своих владельцев, в её способность становиться фокусом человеческих страстей, страхов и алчности? Безусловно. Предмет, окутанный такой легендой, становится магнитом для определённого рода людей. Для тех, кто видит в нём не красоту, а ключ. Или для тех, кто, как несчастный фараон из легенды, надеется с его помощью обрести покой, но носит в себе слишком много темноты. В этом смысле, – он взглянул на молодого человека, – легенда абсолютно правдива. Браслет действительно способен обнажать суть. Не магически, а психологически. Он будет притягивать к себе тех, чья душа уже готова к саморазрушению, и даёт им именно то, чего они осознанно или бессознательно жаждут. А потом требует платы.

Леди Джин вздрогнула.

– Артур, ты думаешь, этот браслет… он и сейчас с кем-то это проделывает?

– О, нет, моя дорогая, – мягко успокоил её писатель. – Он, я надеюсь, канул в лету. А если даже предположить, что мы бы его нашли. Наши мотивы чисты – нам нужна правда, а не могущество. Но тот, кто ищет его… кто убил за него… – голос Дойла стал тише и суше. – Вот тому, я уверен, браслет уже предъявил свой счёт. И плата, согласно легенде, всегда равна полученному дару. Это железный закон не магии, а человеческой природы.

Фердинанд сидел, разрываясь между страхом и жгучим, всепоглощающим любопытством. Перед ним лежали пожелтевшие свидетельства реального злодеяния. Совсем рядом с ним находился удивительный рассказчик и великий человек, превративший это злодеяние в литературу. А, возможно, где-то за стеной его собственного дома жил наследник тайны. Мысль о том, чтобы подойти к угрюмому Уолли Паркеру и завести разговор о его деде и каких-то старых преданиях, вызывала страх и отторжение. Но мысль о том, что ничего с этим уже не поделать, казалась предательством по отношению к самому себе, к своему духу исследователя, к великому образу Шерлока Холмса!

– Я… я попробую выяснить всё, что смогу, – тихо сказал он.

– Вот и прекрасно! – Артур Конан Дойл хлопнул его по плечу так, что Фердинанд чуть не выронил чашку. – А теперь давайте завершим наш чай. И помните, мистер Пирс, что самые опасные змеи часто