Карамболь - Александр Игоревич Ольшанский

Фердинанд шёл по улицам Лондона, и город казался ему сегодня иным – не просто скоплением домов и людей, а гигантским игровым полем, где ему предстояло сделать свой первый, отчаянный удар. Он проходил мимо пабов, откуда доносился гул голосов, запахи светлого эля и тёмно-рубинового портера, мимо лавок, где на витринах красовались самые разные вещи – от воротничков до пуговиц. Он видел, как по рельсам с лязгом пролетают трамваи, как на перекрёстках стоят бойкие мальчишки-чистильщики обуви, зазывающие клиентов. Всё это было Лондоном – шумным, пахнущим, живым. И где-то в его сердце, в своём кабинете, сидел человек, который придумал Шерлока Холмса. А Фердинанд Пирс, девятнадцатилетний студент-зоолог, шёл его разоблачать. От этой мысли у него перехватывало дыхание. Это было страшнее, чем любое университетское задание.

«Шерлок Холмс никогда не побоялся бы пойти на риск», – сказал он себе твёрдо и ускорил шаг.

Глава 3. Писатель, его призраки и бильярдный кий

Дом на Теннисон-роуд в Южном Норвуде предстал перед Фердинандом Пирсом именно таким, каким он его себе представлял: солидным, «красиво построенным и скромным на вид особняком из красного кирпича», как писал когда-то о нём сам хозяин. В этом доме чувствовалось достоинство без показной роскоши, как у старого профессора, носящего добротный, но поношенный пиджак. Фердинанд, сжав в потной руке подобранный с тротуара конверт, который должен был изображать «безотлагательный пакет», глубоко вздохнул и нажал на кнопку звонка.

Дверь открыла немолодая, строгая на вид горничная. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по Фердинанду с ног до головы, задерживаясь на чуть помятом воротничке.

– Сэр Артур не принимает, – произнесла она тоном, не допускающим возражений.

– Я… я от издательства «Джон Мюррей», – выпалил Фердинанд, испытывая жгучее желание повернуться и бежать. – С безотлагательным пакетом. Лично в руки.

Горничная, казалось, просверлила его взглядом насквозь, но после недолгой паузы пропустила.

– Подождите здесь. Не прикасайтесь ни к чему.

Она удалилась, оставив Фердинанда в прохладной, затемнённой прихожей. Он стоял, стараясь дышать тише, и разглядывал обстановку. На стенах – гравюры, фотографии, дипломы. Весь жизненный путь великого человека, развешанный по стенам, как трофеи. Вот он, молодой, в кругу друзей. Вот – в форме военного врача. Вот – за рабочим столом. И повсюду – книги. Они стояли на полках, лежали на столике, наращивая культурный слой этого дома, словно геологические пласты.

Внезапно из-за двери, ведущей вглубь дома, донёсся отчётливый, сухой стук. Негромкий, но очень чёткий. Фердинанд насторожился. Стук повторился, затем снова, за ним последовал приглушённый скользящий звук. Это был не голос, не шаги. Это было… Он прислушался. Это был стук бильярдных шаров.

«Неужели? – мелькнула у него мысль. – Он играет? Сейчас?»

В этот момент горничная вернулась.

– Сэр Артур согласен вас принять. Ненадолго.

Она провела его по коридору и распахнула дверь. Фердинанд замер на пороге. Это был не кабинет в привычном понимании. Это была святая святых – библиотека, рабочий кабинет и бильярдная одновременно. Комната была залита мягким светом, пробивавшимся сквозь высокое окно. Полки, ломящиеся от книг, доходили до самого потолка. У стены стоял массивный письменный стол, заваленный бумагами. Но в центре комнаты, словно алтарь, стоял он – великолепный бильярдный стол. И без единой лузы.

За столом, спиной к Фердинанду, стоял высокий, широкоплечий мужчина с седыми волосами. В руках он держал длинный кий. Он был сосредоточен на шатрах из трёх шаров – двух белых и одного красного. Фердинанд наблюдал, затаив дыхание, как писатель сделал точный, выверенный удар. Его биток чисто коснулся сначала красного, а затем, по сложной траектории, второго белого, отскочив от борта.

– Карамболь, – тихо, с удовлетворением произнёс сэр Артур.

Он обернулся. Его лицо, исполосованное морщинами, выражало скорее усталость, чем любопытство. Глаза, однако, были зоркими и проницательными.

– Ну, – сказал он, его голос был низким и густым. – Где этот безотлагательный пакет от старого прохиндея Мюррея?

Фердинанд почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он было протянул конверт, но тут же опустил руку.

– Я… я солгал, сэр Артур, – выдавил он, чувствуя, как горит лицо. – Я не от издательства.

Конан Дойл медленно положил кий на зелёное сукно. Его брови поползли вверх.

– Продолжайте, – произнёс он без тени удивления. – Это обещает быть интересным. Обычно вруны придумывают забавные истории.

– Меня зовут Фердинанд Пирс. Я студент-зоолог. И я должен вам сказать, что история, описанная вами в «Пёстрой ленте»… она абсолютно недостоверна с научной точки зрения!

Он выпалил это одним духом, ожидая, что сейчас его схватят за шиворот и вышвырнут на улицу. Но Дойл не двинулся с места. Он лишь скрестил руки на груди.

– Недостоверна? – переспросил он, и в углах его губ заплясали весёлые чертики. – И в чём же, позвольте спросить, заключается эта недостоверность по вашему мнению?

Ободрённый тем, что его ещё не выгнали, Фердинанд принялся за свой тщательно заготовленный устный доклад. Он говорил о гадюке Рассела, о её размерах, о невозможности проникнуть в вентиляционную отдушину, о свойствах её яда. Он говорил страстно, горячо, забыв о робости, тыча пальцем в невидимые схемы в воздухе.

Артур Конан Дойл слушал его, не перебивая. Когда Фердинанд закончил, в комнате повисла тишина.

– Юноша, – наконец произнёс писатель. – Вы знаете, что такое карамболь?

Фердинанд смущённо потупился.

– Я часто слышу это слово… Моя девушка, она испанка, довольно часто его произносит. «¡Caramba!»

Конан Дойл рассмеялся. Звучно, от всей души.

– Остроумно сказано! – воскликнул он. – Но я не об испанском восклицании. – Он подошёл к столу и провёл рукой по сукну. – Карамболь. Безлузный бильярд. Суть не в том, чтобы загнать шар в лузу. Их тут и нет. Суть – в точном расчёте, в тонком касании, в том, чтобы твой биток коснулся других шаров, создав идеальную комбинацию. – Он посмотрел на Фердинанда прямо. – Литература – во многом тот же карамболь. Я беру реальный факт – один шар. Добавляю к нему вымысел – второй шар. И ударом не кия, а своего пера создаю комбинацию, которая, будем надеяться, кажется читателю идеальной. Да, моя змея – литературный вымысел. Но сама история… о, она совершенно реальна.

– Реальна? – прошептал Фердинанд.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла женщина – леди Джин Лекки, жена писателя. Её спокойное, доброе лицо выражало