Большая махинация - Балдуин Гроллер

– Ты слишком добр, Дагоберт, но я решительно возражаю!

– Так я и думал.

– Если я узнаю его имя, мне придется отдать его в руки правосудия. Придется, иначе нельзя, и тогда нам не избежать публичного скандала со всеми печальными последствиями.

– Согласен. Но что же мне тогда делать?

– Избавь меня от этого негодяя по-тихому. Пусть поищет петлю себе на шею в другом месте. Никто не должен узнать об этой истории, а я со своей стороны никогда больше не желаю о ней ничего слышать.

– Bon![6] Будет исполнено.

Четыре дня спустя они снова сидели втроем в доме Грумбаха. За обедом, когда рядом была прислуга, говорили только о пустяках – о вечерах у Айхштедтов, о грядущем дамском вечере в клубе и тому подобном. Но когда все перешли в курительный салон, где их никто не мог потревожить, и Дагоберт начал было с беззаботным видом снова болтать о мелких повседневных делах, Грумбах не выдержал и спросил с плохо скрываемым напряжением:

– Ну, Дагоберт, как там с нашим делом?

– Ты о чем?

– Не прикидывайся, ты же понимаешь!

– Неужели ты про ту самую историю?

– Конечно, про нее! Про что же еще?!

– Ты же просил больше о ней не напоминать?

– Не будь ребенком, Дагоберт, я же должен знать, что происходит!

– Я, разумеется, исполнил твое поручение. Дело улажено. Можешь не тревожиться, all right[7].

– Слава богу! – воскликнул Грумбах. – Значит, я могу спать спокойно?

– Как сурок. Никто никогда ничего не узнает. Разве только сам господин президент проболтается, но я в этом сомневаюсь.

– Расскажите же мне! – потребовала госпожа Виолет.

– Но ваш супруг не позволяет!

– Чушь, Дагоберт, рассказывай!

– Рассказывать-то нечего, по крайней мере ничего драматичного не произошло. Я, собственно, следовал твоим указаниям. Я должен был добиться, чтобы в клубе больше не жульничали. Цель достигнута.

– Мне очень интересно, как вы этого добились, – произнесла Виолет.

– Вообще-то задача изначально была не из трудных, а решилась еще проще, чем я предполагал. Прежде всего, милостивая государыня, я должен был понять, как осуществлялся обман. Карты, конечно, подготавливались заранее, но как они попадали на игровой стол? Проще всего было бы предположить, что один из слуг, имеющих дело с картами, был в сговоре с мошенником. У нас принято ставить на каждый ломберный столик серебряный поднос с тремя колодами. Господа любят после часа игры взять свежую колоду. Слуге достаточно было подать нужные колоды к определенному столу и для определенной компании…

– Какая именно компания играла? – спросил Грумбах.

– Понятия не имею! Среди трех колод достаточно было бы подать одну помеченную. Так ничто не вызвало бы подозрений у игроков.

– Все происходило именно так? – поинтересовалась Виолет.

– Нет, милостивая государыня. Наш мастер работал без помощников. Так надежнее и дешевле. Сообщник – это всегда риск, да и тратиться на него, видно, не хотелось…

– Я вообще не понимаю, – вставил Грумбах, – как кому-то могла прийти в голову подобная идея, ведь я строжайше слежу, чтобы в клубе не играли на деньги. Это абсолютно недопустимо!

– Прекрасное решение, несомненно, и ты, вне сомнения, прав, дорогой Грумбах, но на практике тут есть одна загвоздка. Запрет на азартные игры, безусловно, разумен. Государство тоже за этим следит, хотя его опека нравится не всем. Однако, если несколько бездельников глупы настолько, чтобы поддаться своим желаниям, я не знаю, есть ли у нас право или обязанность останавливать их. Если не дать им желаемого, они наверняка совершат какую-нибудь не меньшую глупость.

– Надо защищать людей от них самих, – заметил господин президент.

– Может быть, следует защищать тех, кто слаб из-за своего финансового положения? Для тех, кто слаб умом и характером, защиты не имеется.

– Только без философии, дорогой Дагоберт! – взмолилась Виолет. – Лучше продолжайте! Я еще никогда не была настолько заинтригована!

– Минуту, милостивая государыня, я позволю себе лишь еще одно замечание. Страсть к азартным играм заложена в человеческой природе, и если ее подавлять, загоняя глубоко в подсознание, то она может оказаться куда более опасной, чем в том случае, когда она находится под общественным контролем. Но это так, к слову. Запрет, конечно, должен сохраняться – из принципа. В нашем случае азартные игры вообще ни при чем. Ведь в клубе играют на фишки. А уж какую цену им назначают сами господа игроки – их личное дело, другим знать об этом необязательно. Наш умелец мог спокойно зарабатывать свои триста-пятьсот гульденов в день даже за самой невинной игрой, причем без лишнего шума. По-моему, это можно счесть неплохим доходом.

– Такого человека следовало бы казнить! – мимоходом заметила Виолет.

– Я присмотрелся к тем, кто прислуживает в клубе. Тебе, Грумбах, будет приятно узнать, что они тут совершенно ни при чем. Я незаметно изучил каждого – слуги действительно ничего не подозревают.

– Это и правда радует, – подтвердил Грумбах.

– Тогда я продолжил рассуждать. Я просмотрел все колоды, использованные за неделю игры, и изъял шесть из них – три для тарока и три французские[8], все они были помечены одинаково. И вот мои выводы: во-первых, шулер всего один. Во-вторых, в день он использовал только одну крапленую колоду. Это объяснимо. Ведь, в-третьих, он должен был сам подменять колоду на столе своей, подготовленной, пряча другую в карман. Задача не из легких, признаю, но вполне решаемая. Молодые люди обычно приходят в клуб во фраках – либо после званого ужина, либо перед светским мероприятием. С помощью, скажем, шелкового платка, незаметно положенного на карточный поднос и так же незаметно убранного, шулер осуществлял подмену колод. За столом на трех игроков у мошенника всегда оставалось два шанса из трех сесть недалеко от подноса. А при должной любезности с его стороны – и все шансы. Места ведь выбираются произвольно, этому не придается значения. Он мог даже уступать партнеру более «удобное» место, а сам сесть там, где ему нужно.

– Ты сразу решил, что это кто-то из молодежи? – спросил Грумбах.

– Да. Наши солидные дельцы на такое не пойдут, слишком рискованно. Это должен быть легкомысленный повеса, какой-нибудь пропащий сынок.

– Дагоберт, ну раскройте же, наконец, тайну! – нетерпеливо потребовала хозяйка дома.

– Сейчас, милостивая государыня, – спокойно ответил Дагоберт, взглянув на часы. – Я намеренно тянул, потому что жду небольшого происшествия. Ровно в семь! Удивительно, если он опоздает, в таком деле небрежность я бы не простил.

– Кого вы ждете? – любопытствовала Виолет.

– Весточку от шулера.

– Надеюсь, вы не ожидаете, что он соблаговолит навестить нас?

– Я этого от него не требовал.

– А что же потребовали?

– Я приказал ему сегодня ровно в семь вечера прислать господину президенту пять тысяч крон в качестве штрафа. Ах, кажется, он достаточно пунктуален. Что там, Петер?