Большая махинация - Балдуин Гроллер

– Так покажите же нам, – настаивала Виолет, – где и как помечены эти карты!

– С удовольствием, милостивая государыня. Но сначала я докажу вам, что они действительно помечены. Будьте любезны, перетасуйте колоду. Еще! Хорошо. Вы хорошо перетасовали?

– Конечно!

– Отлично. Теперь, Грумбах, сними несколько карт. Еще раз. Чтобы уж наверняка. А теперь я раздам карты. Сколько вам дать, милостивая государыня?

– Скажем, четыре.

– Хорошо, вот вам четыре. Держите их осторожно, чтобы я не мог их видеть. Вот и тебе четыре, Грумбах. Как думаете, мог я увидеть, что именно вам раздал?

– Исключено!

– Разумеется, совершенно исключено. Но у вас, милостивая государыня, дама червей, бубновый король, восьмерка червей и дама пик. А у тебя, Грумбах, пиковый король, валет червей, трефовый туз и бубновый туз. Верно?

– Все так!

– Вы понимаете, – продолжал Дагоберт, – что такое знание дает мне огромное преимущество перед партнерами?

– Еще бы! – воскликнула госпожа Виолет. – Послушайте, Дагоберт, вы меня пугаете. Получается, что вы и сами законченный шулер!

– По крайней мере, я мог бы им быть, милостивая государыня. Все, что для этого нужно, я знаю и умею в совершенстве. Бог мой, этот предмет достаточно изучен. Есть даже соответствующая литература. Очень поучительную книгу о шулерстве выпустил выдающийся французский полицейский господин Кавайе. Занимательна также книга, написанная на эту тему известным prestidigitateur[3] Гуденом[4]. Но самое основательное сочинение, конечно, написал немец, скрывавшийся под псевдонимом синьор Домино. Этому изысканному искусству была посвящена даже специальная газета. Она выходила незадолго до Великой французской революции и называлась «Диоген в Париже». Шулерство проникло в более широкие слои и в более высокие сферы общества, чем обычно принято считать. Кардинала Мазарини многие считали шулером. Возможно, это и миф, зато достоверно известно, что в 1885 году граф Калладо, посланник императора Бразилии, был пойман в Риме на том, что играл не совсем честно.

– Послушайте, Дагоберт, вы же тоже все знаете об этих вещах!

– По моему, а возможно, не только по моему убеждению, во мне погиб сыщик. Как жалок я был бы в этой роли, если бы не знал подобных вещей.

– Во всяком случае, я с вами, пожалуй, играть не сяду, – со смехом заявила госпожа Виолет.

– Благодарю за доверие к моим скромным талантам, но я и сам вам не посоветовал бы этого делать. Я сильный игрок и знаю все возможные приемы. Можно сказать, что у меня талант. Я этим не горжусь, но это действительно так. Даже без жульничества я был бы очень опасным противником для любого, не говоря уже о вашей неискушенной особе, милостивая государыня. Но именно поэтому я принципиально не играю. Я лишь пользующийся доверием наблюдатель, который не ведает ошибок и обладает безусловным авторитетом.

Грумбах был слишком взволнован и озабочен, чтобы обращать внимание на болтовню Дагоберта. Он лишь хотел узнать, как тот догадался, что в клубе играют краплеными картами.

– Это выяснилось очень просто, – ответил Дагоберт. – Как член правления, я обязан следить за делами клуба. Что касается кухни и запасов в погребе, то тут все в относительном порядке. Если тебя утешит, замечу, что дефицита ни в чем я не отметил. Затем я решил поинтересоваться всем, что связано с карточной игрой. Думаю, такая въедливость сыщика-любителя тебя не удивит. В отчетности я нарушений не нашел.

– Спасибо за такой энтузиазм! – с горечью воскликнул Грумбах.

– Тут мне пришла в голову мысль, которая никому другому, возможно, и не пришла бы. Я решил проверить игральные карты. Для этого я велел принести в зал правления все колоды, использованные на прошлой неделе, затем запер дверь и начал проверку.

– Сколько же колод вам принесли? – спросила госпожа Виолет.

– Четыреста пятнадцать, милостивая государыня.

– Боже мой, да это же огромная работа!

– Не настолько, как можно было бы подумать. Не считаете же вы, что я рассматривал каждую карту под лупой? Тогда я бы до сих пор сидел там. Я брал из каждой колоды лишь одну карту, обязательно старшую. Ведь если колода крапленая, то в первую очередь должны быть помечены именно те карты, от которых зависит исход игры. Так что я управился часа за три.

– И что же ты обнаружил? – спросил Грумбах.

– Как я уже сказал, что в клубе играют краплеными картами. Я изъял шесть колод и запер их в ящике стола. Одна из них – вот эта.

– Но вы до сих пор не показали нам, каким образом помечены карты.

– Разве я еще не упоминал? Просто легкие уколы иглой!

– Мы не специалисты, дорогой Дагоберт, – вздохнула Виолет. – Объясните нам.

– Хорошо, слушайте, милостивая государыня. Но вы разочаруетесь, узнав, насколько все это просто. Посмотрите на рубашку этих карт. Крапление всегда выбирается таким, чтобы глаз не замечал ничего необычного. В данном случае оно представляет собой ряд микроскопических точек. Шулер действовал так: он взял тонкую иглу, окунул ее кончик в чистый бесцветный растопленный воск и слегка наколол карты в определенных местах, конечно, не насквозь. Даже при самом легком нажатии игла оставит маленькое углубление, а в нем застынет крошечная частичка воска.

– Но это же невозможно почувствовать кончиками пальцев! – воскликнула госпожа Виолет, тут же ухватив колоду и попробовав карты на ощупь.

– Если бы шулер полагался на осязание, то выбрал бы другой способ. Есть и такие методы крапления карт, но они проще обнаруживаются и потому менее удобны.

– Но и увидеть эти точки тоже нельзя! – продолжала госпожа Виолет, пристально всматриваясь в узор.

– Их прекрасно видно. Попробуйте посмотреть на свет!

– Да, действительно! – радостно воскликнула госпожа Виолет. – Вот здесь совершенно отчетливо видно – матовое пятнышко!

– В этом-то и весь фокус. Бумага у карт глянцевая, и матовая точка легко заметна – но только для знающего человека. Все остальное не вызывает никаких затруднений. Видите, здесь в ряду восемь маленьких точек, а всего таких рядов двенадцать. В игре участвует девяносто шесть карт[5], и мастер проставил свои метки в соответствии с той системой, которую он выработал. Даже почти не надо напрягать память. Первый ряд – для червей, второй – для бубен и так далее. Начинается все с короля, затем следует дама… Вся эта задумка, при всей своей наглости, почти по-детски наивна.

Грумбаха детали интересовали куда меньше, чем его супругу. Его мучило осознание того отчаянного положения, в котором оказались и он сам, и весь клуб. Его мысли были заняты другим.

– Я безумно счастлив, Дагоберт, – начал он, – что ты сейчас с нами. Ты именно тот человек, который положит конец всему этому мошенничеству.

– Я льщу себя надеждой, что я – нужный человек, оказавшийся в нужное время в нужном месте. Поручусь за то, что спустя несколько дней вам