Большая махинация - Балдуин Гроллер

знание психологии. Настоящий канцелярский работник всегда более или менее – до определенной степени – педант. Он становится таким из-за своей работы, которая постоянно требует скрупулезной точности. Наш друг – не педант ни в коей мере. Настоящий канцелярский работник не откусывает кончики сигар зубами, а аккуратно срезает их перочинным ножом или специальным приспособлением, которое он, конечно, носит с собой, если курит сигары. И еще кое-что настоящий канцелярский работник не делает. Он не кладет окурки на мраморные камины. Он, напротив, аккуратно старается донести их до пепельницы, всегда следя, чтобы пепел не рассыпался. Наш беспечный молодой друг, который не слишком заботится об окурке, вероятно, не слишком прилежен и в канцелярской работе. Это не в его характере!

– И из этого вы сразу заключили, что он подходит для общения с клиентами?

– Не только из этого, но и из того предпочтения, которое вы ему оказывали, сударыня. Он, должно быть, прекрасный собеседник, и, вероятно, у него хорошее чувство юмора. Все это ценные качества, когда нужно общаться с клиентами лично.

– Дагоберт, вы должны мне объяснить еще одно. Вы постарались устроить так, чтобы молодой человек уехал, потому что беспокоились о моей добродетели?

– Ну что вы, госпожа Виолет! Вы же знаете, какое доверие я к вам испытываю! Но поскольку я знал, что пропавшие сигары прошли через ваши руки и вы скрыли это от супруга, молодой человек должен был исчезнуть.

– Скрыла… Вот в чем моя оплошность. Я не сообщила мужу сразу, не подумала об этом. А когда он раздул из этого целую историю, рассказать было бы уже как-то… неловко.

– Именно так я это и понял, сударыня… Кстати, кажется, мой экипаж уже подъехал. Если господин Зоммер сегодня еще придет попрощаться с вами, предложите ему сигару другого сорта, и тогда это дело будет окончательно улажено.

Шулер в клубе

Можно сказать, что Андреас Грумбах всегда вел несколько замкнутый образ жизни. Его брак с актрисой, госпожой Мурланк, вопреки изначальным опасениям друзей, отговаривавших его от этого союза, оказался на удивление безоблачным и счастливым. Белокурая Виолет вела хозяйство умело и безупречно аккуратно, так что Грумбах чувствовал себя дома настолько уютно, что даже не помышлял о каких-либо светских развлечениях, хотя, возможно, Виолет не имела бы ничего против них. Но она была слишком умна, чтобы настаивать на переменах, когда все и так складывается к общему удовлетворению.

Днем у Грумбаха хватало работы, а вот вечера он предпочитал проводить дома, в обстановке, обустроенной Виолет крайне тщательно, со свойственным ей вкусом и с учетом всех пожеланий мужа. Лишь раз в неделю, считая это своим долгом, Андреас посещал клуб, еще один вечер его видели в оперной ложе, что тоже рассматривалось им как выполнение долга, только теперь уже перед Виолет, а в остальное же время супруги предпочитали оставаться дома, считая это наилучшим времяпровождением.

Гости у них бывали редко. Но это только если не говорить о Дагоберте Тростлере – завзятом бонвиване, который, имея постоянный доход в виде ренты, наслаждался размеренной жизнью, предаваясь исключительно приятным для него увлечениям. Этот господин мог посещать особняк Грумбахов без всяких церемоний – супруги всегда с радостью встречали его. Живой нрав Дагоберта часто становился поводом для подтрунивания, к чему тот относился с философским спокойствием.

Для Грумбахов он со временем стал практически членом семьи, проявив себя как верный и заботливый друг, на которого можно положиться в любых обстоятельствах. Кроме того, он был для них связью с внешним миром, принося в дом свежие новости и заботясь, чтобы супруги оставались в курсе событий в мире искусства. Помимо этого, он знал бесконечное число авантюрных и детективных историй, которые позволяли друзьям отлично проводить время за их обсуждением.

Однако однажды эта идиллия была внезапно нарушена, и Грумбахи оказались втянутыми в водоворот светской жизни столицы империи вопреки желанию главы семейства и при молчаливом одобрении Виолет, которая посчитала, что теперь она наконец-то начнет играть роль, подобающую ей по праву. Произошло это вот как.

Барон Фридрих фон Айхштедт, глава знаменитой фирмы «Айхштедт и Рауш», являлся основателем Клуба промышленников, а также его ежегодно переизбираемым президентом на протяжении десяти лет. Эту круглую дату в клубе и решили отметить с соответствующей такому поводу пышностью. В частности, устроен был незабываемый банкет для всех членов клуба – разумеется, с дамами. Надо ли говорить, что наряд Виолет, выбранный ею для этого вечера, вызвал всеобщее восхищение? Главным подарком для бессменного президента клуба стал его портрет кисти Леопольда Горовица[1], написанный специально для зала заседаний. Сюрприза не испортило даже то, что сам фон Айхштедт перед этим был вынужден длительное время позировать художнику. Во время застолья произносились пышные речи, и все шло просто прекрасно. Лишь один факт омрачил всеобщее ликование: в ответной речи президент заявил, что больше не желает оставаться на своем посту. Он, по его словам, достаточно потрудился и теперь категорически отказывался продолжать свою деятельность. Десять лет он работал на общее благо, пускай же теперь кто-то другой займет его место.

Никакие уговоры не помогли, и на следующем собрании члены клуба единогласно избрали нового президента – им оказался Андреас Грумбах. Для него это стало полной неожиданностью, с одной стороны, приятной, а с другой – угрожающей нарушить привычный уклад его жизни. Но отказаться было совершенно невозможно. То, что выбор пал на него, являлось честью, равносильной получению почетнейшей награды. Самый статусный клуб города, клуб миллионеров, как его называли в народе! Человек, избранный руководить им, фактически становился во главе всей промышленной элиты. Чтобы удостоиться такой чести, следовало, образно говоря, быть выходцем «из непростой семьи»: обладать безупречной личной и деловой репутацией, пользоваться неограниченным доверием и являться обладателем весьма солидного состояния. Для коммерсанта такое назначение было равнозначно обладанию высоким дворянским титулом. Сомнения Андреаса быстро развеялись: мало того что дома его взялась увещевать Виолет, да еще к уговорам присоединился и подученный ею Дагоберт, постаравшийся донести до друга всю значимость его нового поста. Нет-нет, от подобного предложения не отказываются!

Однако почетная должность налагала еще и определенные обязанности, связанные с материальной ответственностью. Дело в том, что в Вене все клубы от веку находились в тяжелом финансовом положении. Если, к примеру, Лондон пребывал оплотом клубных традиций и заведениям этого типа не составлял конкуренцию решительно никто, то процветающие в Вене кофейни, с их комфортом и удобствами, предлагали такой уровень уюта и сервиса, что соревноваться с ними было практически невозможно. Как следствие, венские клубы, стремясь сохранить бо́льшую привлекательность для своих членов, оказались вынуждены тратить значительные средства и в результате едва сводили концы с