Развелась, открыла, отравила (почти) - Зоя Берг

Артем смотрит на меня. Потом на Зинаиду Петровну.

— Иди, Артемочка, — говорит она. — Маме скажи — я зайду после. Принесу пирогов.

— Зинаида Петровна, — говорит он, — вы думаете, мне ничего не будет?

— Ты ничего не делал, — уверенно. — Ты видел и рассказал. Это называется свидетель.

Он кивает. Берет куртку. Уходит — быстро, пока не передумал. Мы выходим следом. На улице Маша немедленно:

— Нина Фомина. Три месяца назад вернулась. До этого — Москва.

— Вы думаете..., - начинаю я.

— Вячеслав — папа Нины — говорил, что дочка хорошо устроилась, серьезная фирма, крупная. И владелец… земляк…

Я смотрю на нее.

— Зинаида Петровна. Вы думаете что я думаю?

— Я ничего не думаю, — говорит она. — Я просто вспомнила.

— У Игоря... моего Игоря... крупная компания.

Зинаида Петровна смотрит под ноги.

— И три месяца назад — примерно тогда когда я подала на развод, вернулась сюда и открыла кондитерскую — Нина тоже приехала в Сосновец…

— Примерно тогда, — соглашается она.

Маша смотрит на нас обеих. Молчит — что само по себе тревожный знак.

— Вера Андреевна, — говорит она наконец. — Это значит что кто-то мог ее сюда отправить. А потом еще и… чтобы нашу кондитерскую… и чтобы вы обратно…

— Это значит что это возможно, — перебиваю. — Пока только возможно.

— Идем к ней?

Я смотрю на часы. Потом — на улицу, в сторону Лесной.

— Зинаида Петровна, у вас есть знакомые в «Причале»?

— У меня там все знакомые, — фыркает. — Но если узнавать про Нину нам нужна Надя. Она там администратором.

Достает телефон.

— Надя? — говорит она через секунду. — Это Зинаида Петровна. Да, все хорошо. Слушай, Ниночка Фомина сегодня у вас работает?.. Ага... Ага... Поняла, спасибо, целую.

Убирает телефон.

— До трех на смене, — говорит. — Сейчас там.

— Отлично.

— Но, Верочка, — Зинаида Петровна смотрит на меня. — Мы не будем туда врываться.

— Я не собираюсь врываться.

— Ты собираешься. Я вижу по лицу.

— Зинаида Петровна!

— Мы зайдем пообедать, — кладет руку мне на локоть. — Спокойно. Сядем. Закажем. И поговорим с Ниной, если представится случай.

— А если не представится?

— Представится, — говорит она. — Я умею создавать случаи.

Маша уже что-то печатает.

— Маша, — говорю.

— Я меню изучаю! Хочу знать что заказывать.

— Ты печатаешь!

— Ну… я так… записки для следующего выпуска, — признается. — Без публикации!

Мы сворачиваем к набережной — «Причал» у реки, три минуты ходьбы. Июньский Сосновец течет мимо. Туристы. Велосипеды. Запах реки и сосен.

Нина Фомина. Сосновец-Москва-Сосновец. Три месяца назад вернулась.

Весь вечер стояла у торта.

Я умею считать варианты. Пока их много.

Но один из них мне очень не нравится.

Глава 11. Слежка — ромашками не пахнет

«Причал» в обеденное время — это окна с видами на реку, туристы с фотоаппаратами, местные с бизнес-ланчем и запах жареной рыбы, который чувствуется еще на набережной.

Мы входим как три обычные посетительницы.

Зинаида Петровна — с достоинством постоянного клиента. Маша — с телефоном, который она держит с видом «изучаю интерьер». Я — с лицом человека, который пришел пообедать и ни о чем таком не думает.

Нас провожают к столику у окна.

Нина появляется через минуту — невысокая, темноволосая, в форменном фартуке. Лет тридцать пять, как Артем и сказал. Лицо усталое, обычное. Протягивает меню.

— Добрый день, — говорит она.

И замирает. Смотрит на меня. Я смотрю на нее. Она знает кто я. Это видно сразу — как человек узнает того, чью фотографию видел.

— Добрый день, — говорю. — Нина?

— Да, — говорит она осторожно.

— Присядьте, — говорит Зинаида Петровна. — Нам поговорить надо.

— Я на смене…

— Надолго не задержим, — отрезает Зинаида Петровна.

Нина смотрит на нас троих. Потом на зал — народу немного, другая официантка справляется. Садится на край стула — как человек, который готов вскочить в любую секунду.

— Нина, — говорю. — Вы в Москве работали.

— Работала.

— В какой компании?

Она смотрит на скатерть.

— В разных, — говорит.

— В последней, — говорю. — Перед тем как вернуться в Сосновец.

Моргает.

— Зачем вам?

— Потому что три месяца назад вы вернулись, — говорю. — Примерно тогда когда я открыла кондитерскую. И в день банкета весь вечер стояли рядом с моим тортом.

Нина молчит. За окном река блестит на солнце. Туристка на набережной фотографирует чаек. Нормальная жизнь. Нина смотрит на меня. И по ее взгляду я понимаю, что она прямо сейчас принимает решение говорить или не говорить. Потом чуть наклоняет голову, как будто кому-то кивает. Кому-то или самой себе.

— «Граев и партнеры», — говорит она тихо.

Я не моргаю.

— Сколько времени вы там работали?

— Два года.

— Игорь Граев вас знает лично?

— Я с вами в одной школе училась, — шепотом. — Только на два класса младше. Он меня на работу взял. А потом… потом мне пришлось вернуться. Но не из-за вас! А по семейным обстоятельствам… это просто совпадение!

— Да! — Зинаида Петровна хлопает себя по лбу, — у тебя жа бабуля заболела, а ты приехала за ней ухаживать.

— Угу, — кивает. — Ну и когда Игорь Станиславович узнал, то попросил: будешь в Сосновце — присматривай за Верой. Как она, что она, все ли в порядке. Просто сообщай.

— Просто сообщать, — повторяю.

— Он переживал. Говорил — она одна, новое дело, мало ли что, — опускает глаза. — И я... я согласилась. Он хорошо платил. И пока я у него работала. И… вообще. Да и мы договорились, что я вернусь… когда смогу. Казалось — несложное и... доброе дело.

— И долго вы ему сообщали?

— С момента как приехала.

— И он платил, да? За сообщения?

Нина переводит взгляд на окно. Молчит.

— И что сообщали?

— Как кондитерская. Много ли клиентов. Как вы выглядите. Довольны ли, — она говорит ровно, без интонаций. — Он спрашивал: она счастлива там? Я говорила — да, похоже. Он замолкал.

Маша рядом не дышит.

— И вы подходили к торту...

— Да. Но я... это не я! — смотрит на меня прямо. — Я стояла рядом потому что… торт такой красивый. Был. А я так сладкое люблю… Неужели вы думаете что я... и что он..., - прижимает руку к гдуам. — Зря вы..., - шепчет. Потом как будто спохватывается: — Ну то есть. Он конечно меня попросил, и я согласилась... рассказывать. Но торт! Это не он! Он — он просто хотел знать, что с вами все хорошо.

— Понятно, — откашливаюсь. — Ну что же. Спасибо за информацию.

Она кивает. Встает — смена не ждет. Но сделав пару шагов оборачивается.

— Вера Андреевна, — говорит. — Он правда за вас переживает. Это не притворство. Я