Фикус знает правду - Алеся Георгиевна Кузнецова

Я не успела сказать ни слова, когда Борис Эдуардович сам прошел в кабинет — как человек, привыкший входить везде так, словно его давно ждут.

Он был из тех мужчин, которые не повышают голос и не делают резких движений. Опора. Стена. Такие не давят словами и не буравят взглядами. Они просто стоят — и ты сама начинаешь выравниваться по вертикали.

— Доброе утро, Дарина Сергеевна, — сказал он спокойно. — Надеюсь, я не слишком не вовремя.

— В нашем офисе вообще нет такого понятия, как «невовремя», — ответила я и указала на кресло. — Всегда вам рады.

Он сел, положил руки на подлокотники и посмотрел на меня внимательно, без спешки. Так смотрят люди, которые уже все знают и просто проверяют, совпадают ли версии.

Я мысленно начала прикидывать, что именно он знает о связи Марины и убийства Романа Павловича. И в курсе ли, что его жена уже не в командировке, а «в бегах». Что же ему ответить про Марину?

— Я только что разговаривал с журналистами, — сказал он. — Не напрямую, разумеется. Через своих людей. И меня очень интересует сегодняшний платеж в Грузию.

Я подавилась чаем, который выбрала, как и он. Стратегия во всем. Такой человек был важнее в статусе друга и партнера, чем врага или контролера. А тысячи методичек по переговорам со статусными людьми учили зеркалить их действия и вкусы. Кофе подождет.

— Я думала, вы про Марину хотели узнать.

Он едва заметно повел бровью.

— Про Марину я как раз спокоен, — сказал Борис Эдуардович. — Я настоял, чтобы она уехала с детьми. Им всем это было необходимо после того, что произошло у вас в «Авроре».

— Уехала? — уточнила я максимально нейтральным тоном.

— Да. В красивое место. Море, тишина, нормальный сервис. Без журналистов и истерик. Марина не создана для таких напряжений, — он сказал это без снисхождения, скорее с уверенностью человека, который привык все решать заранее. — Ей нужен комфорт и безопасность. Она редкая райская птичка и уже отвыкла от плохого климата.

Я кивнула и постаралась отогнать возникшее перед глазами воспоминание Марины в байке и кепке среди гремящих центрифуг в цоколе отеля, где пахло порошком и не было ни сервиса, ни тишины.

— Она вышла с вами на связь? — спросила я осторожно.

— Конечно. В пятницу. Жена устала и хочет побыть с детьми. Я не стал ее дергать. Иногда лучшая забота — не задавать лишних вопросов. Водитель отвез ей чемодан прямо в аэропорт. Дети обрадовались пропустить две недели школы.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Но вы же понимаете, Дарина, что я сейчас пришел не свою семью обсуждать?

Я снова кивнула и постаралась выглядеть как можно более уверенной. Киваю третий раз за минуту. Это был уже перебор, но я не понимала, что он хочет и что мне делать дальше.

— Так вот, — продолжил Гранов, возвращаясь к главному. — С Мариной и детьми все хорошо. А вот платежи меня очень волнуют. Потому что в пятницу мы обсуждали с Романом Павловичем совсем другое. Он говорил, что уезжает на пару дней, но вы в курсе, что делать дальше.

Банкир вздохнул, видимо, как и я, вспоминая покойного.

— Неприятно, но так бывает в жизни, Дарина. Главное, что у вас все под контролем. Так ведь?

Я ничего не понимала из того, что он говорил, но соглашаясь кивала. Я была уверена, что это журналистская истерика. Что никаких «гигантских сумм» не существует. Что если деньги и были, то точно не в том объеме и в любом случае я не знала их маршрута. Хотя до этого дня верила, что контролирую в нашем офисе больше всех.

Глядя на Бориса Эдуардовича, я ясно понимала: деньги — не слух, и у шефа были какие-то планы. Вот только он не успел мне о них рассказать. Я вдруг отчетливо поняла: банкир задает этот вопрос так, будто я уже должна знать ответ.

Будто мы с ним говорим на одном языке и просто сверяем детали.

— Я только не понимаю, почему деньги пошли через Грузию? Вы уверены, что так безопаснее? — Гранов наклонился ко мне ближе.

Мне хотелось ответить вопросом на вопрос и спросить: — А вы уверены, что это вообще наши деньги и они были?

Но я, конечно же, промолчала и только широко улыбнулась Гранову, давая понять, что ну, конечно, что за вопрос.

Глава 6. Фикус тоже не ожидал

Я улыбалась Гранову так отчаянно, что к моменту, когда он наконец вышел из кабинета, губы свело судорогой, и какое-то время я так и стояла одна, застыв с идиотской улыбкой.

Это хорошо, что мой зеленый друг все понимал и осуждать за это не стал. Согласна, ситуация не располагает к веселью. Но на банкира улыбка произвела впечатление. И выходил он из моего кабинета уже гораздо спокойнее, чем входил. Но мне не понравилась его фраза о том, что хорошо, мол, что вы живы. Романа Павловича, конечно, не вернешь. Жаль. Хороший мужик был… А главное — столько планов. К счастью, мол, теперь понятно, с кем вести дела по старым проектам дальше.

Вот эта фраза меня прямо пугала. Из старых проектов у нас был первый огромный кредит, до срока выплаты которого я планировала уволиться из «Авроры». И не надо меня осуждать, каждый работает как умеет. Ну и теперь, как я знала, еще и второй кредит на сумму вдвое больше первого.

Я машинально постучала по губам пальцами, стараясь снять спазм и онемение. Улыбка наконец отклеилась, и я хмуро плюхнулась в кресло. Повернулась машинально на 180 градусов и уперлась глазами в панораму с высотками в окне.

— Ну что, — сказала я фикусу, не оборачиваясь. Он все равно меня слышал и никогда не обижался. — Если бы я сейчас была менее воспитанной женщиной, я бы очень громко сказала все, что думаю о сложившейся ситуации. Причем с выражениями, так, чтоб прямо полегчало и отпустило. Но я была воспитанной, к сожалению.

Фикус не возражал, он со мной много чего повидал за время нашей дружбы.

— Но ты не волнуйся. Я держусь. И, конечно, снова справлюсь.

Я сняла пиджак, бросила его на стол поверх документов и резко развернулась к фикусу.

— Я, конечно, идиотка, — сообщила я ему деловым тоном. — Квалифицированная. С опытом. И, что особенно обидно, высшего класса. Просидеть все выходные над стопками старых договоров и не догадаться сходить в бухгалтерию проверить, что лежит в папке на оплату! Я два дня искала то,