Фикус знает правду - Алеся Георгиевна Кузнецова

Мне оставалось до своего кабинета всего два поворота коридора, когда я заметила того самого адвоката по бракоразводным с прижатым к уху телефоном. Вспомни о нем, называется… Но странным было то, что он говорил шепотом и делал это на балконе, который обычно использовали только женщины из бухгалтерии. Он был здесь новым человеком и не знал того, что знала я. Если зайти на такой же балкон в соседнем коридоре, то видно вам друг друга не будет, а слышно — вполне.

Мне понадобилось секунд тридцать, чтобы занять свой наблюдательно-расследовательский пункт. И то, что я услышала, не просто потрясло меня, а заставило увериться, что Тифлисов совсем не шутил, когда говорил, что я могу оказаться главной подозреваемой. Из его прерывистого шепота становилось очевидно, что он знал про завещание, оформленное на меня, и про что-то, что подразумевалось под этим широким жестом шефа. И еще он говорил, что скоро меня арестуют, и все успокоится. Тогда он снова выйдет на связь.

Не было времени думать, что конкретно имел в виду этот Егор Валерьевич, личный адвокат и юрист шефа. Но сейчас я поняла, что не могу упустить Тифлисова, который, хоть и говорит, что я подозреваемая, оставляет шанс на то, что это может быть неправдой. Проблема была только в том, что у меня не было телефона Вадика, и надо было догнать его любой ценой до того, как он выйдет из нашего здания и уедет на своей «Ладе».

Я скинула туфли и схватила их в руки. Без шпилек мне удалось развить довольно приличную скорость и на ходу прикинуть, что игра зашла слишком далеко, а значит самое время рассказать Тифлисову, что нет никакого Дубайского проекта, котлована у Персидского залива и, соответственно, не может быть и дизайнера в Грузии.

Я уже видела спину майора в фойе первого этажа и готовилась крикнуть, чтобы остановить его. Но в этот момент стеклянные двери нашей «Аврора Девелопмент» распахнулись, и мы с Тифлисовым замерли на расстоянии вытянутой друг от друга руки с открытыми ртами. На пороге стояли три араба в длинных белоснежных одеяниях. В руках одного из них была папка с фотографией нашего Дубайского проекта, висевшего в рамках по всему офису.

Глава 8.Три араба и финики

Первой мыслью было, что я все-таки во время моего спринта по лестнице споткнулась, ударилась головой о мрамор и теперь смотрю галлюцинации. Но запах сандала и мускуса быстро вернул меня в реальность. В парфюме я разбиралась. Впрочем, сложнее найти то, в чем я не ориентируюсь.

Наверняка мы с Тифлисовым выглядели как плохо срежиссированная инсталляция: майор полиции и женщина с туфлями в руках, застывшие перед входом в офис. В детстве я играла в театральном кружке, и это не раз меня спасало. Еще с тех времен я помнила: если на сцене никто не знает, что делать дальше, нужно звать режиссера — он быстро раздаст реплики и расставит мизансцены. Режиссером в своей жизни я уже давно была сама.

Мне понадобилось секунд двадцать, чтобы вернуть шпильки на место, поправить юбку и смело выступить вперед.

Арабы не суетились и смотрели на нас так, словно о встрече договорились заранее, а мы просто вышли их встречать. Я никогда не умела определять их возраст — особенно с учетом того, что все, кроме лица, было замотано в белые ткани. Для меня существовало всего два возраста у арабов: молодые и возрастные. Так вот, эти трое были молодыми. Точнее определить пока не представлялось возможным.

Зато определить главного из них не составляло труда. Если один держал папку с фото нашего дубайского проекта, а второй — коробку с финиками, то очевидно, что руководителем был третий, самый высокий.

Так и не решив, стоит ли протягивать руку, я сделала микро-реверанс. Если так можно назвать мой кивок головы, дополненный широкой улыбкой и каким-то нелепым полуприседанием на шпильках.

— Добрый день, — тут же сказал высокий по-русски, с легким акцентом, который совершенно не портил фразу. — Мы ищем Дарину Шторм.

Я улыбнулась еще шире, окончательно взяв себя в руки. Тифлисов смотрел на происходящее с нескрываемым удивлением.

— Прекрасно, — кивнула я. — Тогда вы по адресу. Я и есть Дарина.

— Мы узнали печальную новость о смерти нашего дорогого партнера Романа Верещагина, — продолжил высокий уже более серьезно.

Второй показал на фотографию высотки на папке, и я, сглотнув, быстро кивнула снова — уже без всяких приседаний.

— Наша инвестиционная группа находится в Дубае, но мы решили прилететь лично, чтобы разобраться в ситуации и продолжить проект, — продолжил он. — Нас интересует, кто станет руководителем и собственником «Авроры Девелопмент» после Романа Павловича.

— Вот! Отличный вопрос, — наконец пришел в себя Тифлисов. — Нас это тоже очень интересует. Но, полагаю, ответ мы узнаем только завтра утром.

— Почему завтра утром? — я резко развернулась к майору.

— Потому что в десять часов будет оглашение завещания.

Мне захотелось ударить Вадика чем-нибудь тяжелым за то, что он влез на мою территорию и моментально превратил все в хаос. Особенно за то, что о событиях в собственном офисе я теперь вынуждена узнавать от него. Кажется, признаваться в том, что дубайский проект существует только в моем блокноте и на фотографиях, развешанных по стенам, пока было рано.

— Прошу вас пройти за мной в Овальный зал, — сказала я, оборачиваясь к гостям и не до конца понимая, что я буду с ними дальше делать и что вообще происходит. — Мы предложим вам кофе с дороги и сможем обсудить все тревожащие вас и, честно говоря, нас вопросы.

Это «честно говоря» было моей любимой фразой: она всегда дарила мне несколько лишних секунд на размышления. Но в этот раз придумывать ничего не требовалось. Самое время было попрощаться с Тифлисовым и наконец разобраться, что вообще происходит.

Я выпрямилась и, не оглядываясь, уверенно направилась к лифту, жестом пригласив гостей следовать за мной. Спина прямая, подбородок чуть выше обычного — ровно настолько, чтобы не выглядеть вызывающе, но и не оставлять сомнений, кто здесь хозяйка.

— Андрей Викторович, — бросила я на ходу, не сбавляя шага, — наберите Сирену. Пусть откроет Овальный зал.

В боковое зеркало я увидела, как за Тифлисовым закрылась дверь. Но прямо в эту минуту перед нами распахнулись стальные панели лифта.

Во время подъема на пятый этаж