Кольцо Анубиса - Владимир Ильич Клименко

что это может вылиться, даже представить страшно. Старпера-старпома наверняка из-за кольца прикончили. Не зря его предупреждал тот, в шляпе. А если добрались до Аполлинария, то меня и вовсе сглотнут, не подавятся».

Но неприятности пришли в тот же вечер с другой стороны. Вечером к Марку приехал Толик.

12

Покидая Ломоносов, Марк в неожиданном порыве откровенности сунул Толику записку с Веткиным адресом. Был бы телефон, оставил телефон, впрочем, это одно и то же.

Оставляя адрес, Марк никак не рассчитывал, что Невьянов сможет ему помочь в продаже кольца. Сделал он это из обычного дружеского расположения — будешь, мол, в Питере, загляни. Но Толик явно прибыл не с обычным приятельским визитом.

Косясь на Ветку и робея, он с порога объявил, что есть разговор, и сердце Марка глухо ухнуло куда-то в низ живота. Меньше всего ему сейчас хотелось серьезных разговоров, а Толик выглядел очень серьезным и на удивление трезвым.

Они прошли на кухню, и Толик попросил закрыть дверь.

— Значит так, — начал он, но замолчал, разминая сигарету и кроша на стол табак. — Значит так, — Толик собрался с духом. — Про колечко твое я старику рассказал.

— Какому старику? — не понял Марк.

— Тому самому, у которого книжку смотрел. Он через два дня сам ко мне пришел, а до этого, наверное, и знать не знал, где я живу.

— Дальше, — нетерпеливо потребовал Марк.

— Дальше мы выпили, — простодушно признался Толик. — Много. Юрьевич, понятно, угощал. Пошли к нему домой, он мне еще раз в своей библиотеке порыться разрешил. И все спрашивал, что я искал в. «Мистериях мира». Я ведь книжку прямо открытой оставил, как про кольцо нашел. Спешил тебя обрадовать.

— И ты сказал?

— Сказал, — Толик виновато вздохнул. — Не все, но сказал.

— Имя мое назвал?

— Ни имени, ни фамилии не называл. Просто, сказал, один знакомый. Ну и Юрьича затрясло даже. Он мне сразу предложил тебя с ним свести.

— А цену ты говорил?

— Что я, больной? Цена — не мое дело. Захочешь, сам скажешь.

— А если не захочу? Откуда я знаю твоего Юрьича! Да и денег, которые кольцо стоит, у него наверняка нет.

— Не скажи, — Толик обиделся. — Старик богатый. У него папа граф был. Или князь, — добавил он после паузы. — Да и родственники за границей у деда есть.

— Родственники! — раздраженно передразнил Марк. — Вот ведь чепуха какая выходит. Я тут сижу, как мышь в норе, высунуться боюсь, обратился к тебе как к человеку, а ты…

— Это еще не все, — добавил Толик и низко опустил голову. Очки чудом удержались на переносице. — Я сначала так и сказал — кольцо не мое, не мне решать. А позавчера меня встретили в порту и предупредили.

Толик отогнул ухо, и Марк увидел запекшуюся ссадину.

— Сказали, чтобы не выступал, а потом двинули.

— Боже мой! — Марк вскочил со стула. — Ты хоть понимаешь, что наделал! А когда сюда ехал, никто за тобой не увязался.

— Да я тихонько. Не говорил никому. И не электричкой поехал, а на автобусе, через Петергоф. Что же теперь делать — не убьют, так изувечат. Никак не ожидал от Юрьича.

— Елки-палки! — Марк заметался по кухне. — Теперь оба влипли… Слушай, не езди обратно. Перекантуйся пока в Питере. У тебя здесь знакомые есть?

— А, может, попробовать? — Толик продолжал гнуть свое. — Ты же сам хотел кольцо продать.

— Хотел, да не твоему старику. Тоже мне покупатель. Сейчас и за тыщу баксов удавить могут, что уж говорить о древнем кольце.

Ветка, встревоженная громким разговором, не выдержала и заглянула на кухню.

— Свет, пусть Толик сегодня здесь переночует.

— Пусть, — Ветке разговор приятелей явно не нравился. — А чего орете-то так?

— Ладно, будем говорить тише.

Они еще долго беседовали и, как ни странно, постепенно у Марка окрепло решение с Юрьичем все же встретиться. Не век же, действительно, сидеть взаперти и любоваться кольцом, как скупой рыцарь. Если даже и не купит, не по карману будет, то сможет свести с нужными людьми. Подскажет кого-нибудь. Немного отстегну старику, на этом и столкуемся. Миллион — блеф. Марк готов был отдать кольцо и за треть этой суммы. И немедленно после этого рвать из Питера.

На следующее утро он отправил Толика в Ломоносов, чтобы тот договорился с Юрьевичем о встрече.

13

В надежность своего связного Марк верил не очень. О цене велел пока молчать и о встрече договориться не в Ломоносове, а в Питере — хлеб за брюхом не ходит.

— Посмотрим, что это за фрукт, — бормотал Марк, меряя шагами тесную комнату.

Толик должен был приехать назавтра и доложить о результатах переговоров.

Сутки прошли, как в тумане. Марк не мог ни читать, ни смотреть телевизор и даже с Веткой почти не разговаривал. Та надулась и замолчала тоже.

«Взять кольцо с собой или оставить, — гадал Марк. — Нет, оставлять нельзя, к тому же старик наверняка захочет посмотреть товар и убедиться, что его не пытаются кинуть».

«Сам бы он меня не кинул, — тут же пришла в голову опасливая мысль. — Привезет с собой боевиков, тех, что Толика били, не в милицию же потом идти».

Но приходилось рисковать.

Толик прибыл, как и ожидалось, на следующий вечер.

— Сказал? — торопливо спросил его Марк вместо приветствия.

— Естественно. Да он бы и сам от меня все равно не отвязался. Просил передать, что цену знает.

— Да ну, — усмехнулся Марк. — Посмотрим.

Сделку решили совершить в Летнем саду. Прикинули, что народу по осени там немного, место открытое, всегда поблизости милиция. Если Юрьевич придет не один, то это сразу будет заметно. И не в угол надо забиваться, а встретиться прямо на центральной аллее.

Толик заметно нервничал. Марк, напротив, как будто отупел от долгого ожидания. Будь что будет.

Против обыкновения Марк в эту ночь уснул сразу. И снов ему не снилось, и нехорошие предчувствия не мучили. Сама мысль, что завтра он избавится от кольца, приносила облегчение. Ветку он в свои планы предпочел не посвящать, но, похоже, она и сама о многом догадывалась, только ничего не говорила.

Время назначили на двенадцать. Толик, хотя это было и необязательно, пошел вместе с Марком. С работы он отпросился.

Приятели попетляли по улицам, и Толик даже выпил пива. По Фонтанке прошел прогулочный катер. Усиленный микрофоном голос гида звонко вещал о местных достопримечательностях.

— Вон там Толстой жил, — неожиданно указал Толик пальцем на противоположный берег.

— Какой?

— Который Лев.

— А-а, — устало отозвался Марк. — Хорошо жил, небедно. Книги писал.