Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

— Он пошел на поправку?

— Да, но, как я поняла, у него ситуация похуже, чем у меня. Ему дольше восстанавливаться, да и в бизнесе тоже, как слышала, дела не столь гладко идут.

— Супруга его не поддерживает? — Гуров прикинулся незнающим, чтобы убедиться в информации.

— Нет, Алла уехала куда-то, то ли в Бразилию, то ли в Африку. Занимается волонтерской деятельностью и, как я поняла по последним сообщениям, возвращаться пока не планирует. Но мы простили друг друга за все.

— Отлично.

— А еще… я бы хотела пригласить вас на свою свадьбу! Там, в пакете, приглашение!

— Вот как! Ну, я даже не знаю… В последний раз, когда я был на торжестве, что-то неспокойно мне было на душе, — сыронизировал Гуров.

— Бросьте! Я буду вас ждать! Оперуполномоченный на свадьбе — к идеальному мероприятию. Не знали такую примету? — Галина засмеялась.

— Это точно. А жених кто?

Галина зарделась.

— Вы меня спасли в полиции, но вы уж, полковник, меня извините, знаю, что женаты, а я больше на эти грабли не наступлю. А вот тот, кто меня спас уже в больнице… и станет моим мужем! Красивый, статный! Хирург, между прочим! — хихикнув, она поежилась еще сильнее. — Я побегу, полковник! Холодно сегодня!

Распрощавшись, Гуров зашел в отдел и, минуя контрольный пункт, направился в свой кабинет. Снег на куртке еще не успел растаять, поэтому, зайдя в помещение, опер принялся стряхивать его на пол.

— Ага, значит, кабинет на двоих делим, а грязь разводишь здесь только ты! Непорядок! — раздался знакомый бас, в котором мелькали нотки иронии.

Полковник замер, а затем, наскоро повесив куртку на вешалку, стал оглядываться — уж не показалось ли?

— Вот нет меня месяцок-другой — и все. Приезжаю, а тут и стажеров понабрали, и стол мой заняли, еще и бассейн устраивают!

— Конечно, пропадает не пойми где, трубку не берет, а потом претензии с порога. У меня даже жена такое не выдает, а тут, смотрите-ка, Станислав Крячко нарисовался!

Кабинет наполнился смехом, напарники весело пожали друг другу руки, после чего Гуров сел на свое рабочее место.

— Не понял, а ты где был-то? В Краснодар, что ли, гонял?

На столе у полковника лежало красное яблоко. Гуров покрутил спелый фрукт в руках, в недоумении глядя на напарника. Крячко усмехнулся и отрицательно покачал головой. В это время дверь в кабинет распахнулась и на пороге появилась Пожарская.

— Та-да-а-ам! Не ждали?

— Стажер! Выписали?!

Девушка, слегка прихрамывая, продефилировала к кулеру.

— Еще как выписали! У них выбора уже не было! Точнее, места, куда цветы ставить. Уже начали жаловаться на меня и подозревать Гришку в том, что он криминалистом только прикрывается, а сам воротила в цветочном бизнесе. Плохо, что аллергиков в палате не оказалось, а то бы раньше дома оказалась.

— Шутишь? Уже хорошо, значит, и правда здорова и готова взять на себя ответственность в новом дельце. Вот, — Гуров решил поддержать ее ироничный настрой и взял первые три попавшиеся под руку папки, перечисляя: — здесь у нас и убийство, и ограбление, а третье оставлю тебе на десерт, себе бы взял — да рука не поднимается! Мо-шен… что? Правильно! Ни-че-ство!

— Лев Иванович, ну ё-моё! Я же только двадцать минут как пришла, даже не успела с вами чай попить, не завтракала, между прочим! И вообще…

Веселость Софы вдруг улетучилась, в голосе проскользнули печальные ноты. Гуров нахмурился, не понимая, почему настроение так быстро сменилось, — это не очень похоже на Пожарскую. Однако, взглянув на форму стажера и заметив небольшое изменение, хлопнул в ладоши, поняв очередную уловку.

— Вот дела! Когда успела?

— А вот все вам скажи!

Крячко в недоумении переводил взгляд с одного на другую.

— Звезды получила! Ай, Софка, ай, молодец!

— Так это благодаря вам! И вот наконец не София, а Софа! Неужели своя теперь?

— А ты и была своей. Каждый, кто к нам приходит, — сразу свой, у нас других не бывает. Да и моя заслуга, конечно, имеется, но… Горжусь!

Искренние признания прервал Стас, который решил поважничать.

— Разве звезды дают тем, кто пару месяцев всего у нас?

Гуров парировал.

— Не бузи! Она еще когда только заявилась с Орловым, потом в кабинете мне язвила, я ее тогда еще пробил. Перевелась к нам, есть у нее уже срок выслуги.

— Все верно, а отметим мы это дело… чаем с тортиком! Потому что нам еще расследовать что? Правильно! Мо-шен-ни-чес-тво!

Пожарская и Гуров засмеялись в один голос.

— Сразу видно, кто учил.

— Да что ж ты сегодня ворчишь, Стас? Давай рассказывай, где был, почему без связи всегда.

— Да глушилки там стоят, вот и без связи почти всегда. Тоже молодых воспитывал, на квартиру съемную приезжал и сразу валился без ног спать. И так каждый день. Лучше бы здесь остался!

— А зачем поехал? Николаич запряг?

— Да нет. — Стас стал жаться, скромничать, а затем, передразнивая начальника, коверкая голос, выдал: — Сам вызвался. Так Орлов мне наплел с три короба: мол, и квартиру тебе снимем, и машину дадут, и с коллегами познакомишься, у меня там знакомых много, мужики хорошие, в баню сходите, и вообще все будет супер. Ага, конечно! Я уже губу раскатал, думал, поеду, как на курорт, а в итоге после такого курорта придется, однако, к мануальному записываться — спину разогнуть не могу!

— Вот до чего доводит жадность. Эх, Стас!

— Да не то слово. Я уж лучше здесь, в тепле, чем желторотиков уму-разуму учить! Не в обиду будет сказано, София, хотя ты у нас теперь в младшем начальствующем, но все же.

София отмахнулась:

— Лев Иванович, только я вот что хотела сказать…

— Я весь внимание.

— Меня Орлов перевел в другой отдел.

— Не понял, а с чего такое решение?

— Не знаю, может, вы спросите? Если честно, я бы хотела еще с вами поработать.

Но Гуров уже хлопнул дверью и направился к начальнику.

— Петр Николаевич, свободен?

Орлов отвел трубку стационарного телефона от уха, прикрыв микрофон, показал жестом, мол, тише! а затем стал часто поддакивать собеседнику в телефоне.

— Понял, Виктор Петрович, принял, все. Все сделаем как положено! Все, до связи.

Закончив разговор и промокнув салфеткой лоб, начальник взглянул на Гурова.

— Случилось что?

— Почему Пожарскую переводят в другой отдел?

— Вот те на! А кто меня просил избавиться от нее? Кто говорил, что ему некогда заниматься стажерами? Кто предлагал все отпускные и больничные положить в счет того, чтобы только не дали стажера? Я, что ли?

— Так это было тогда, сейчас уже мы нашли