"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Да кто ж его знает. Следов взлома нет, и единственный признак того, что что-то могли украсть, — вон то пятно.

Он указал в сторону прихожей, где Александра увидела четыре уродливые отметины на стене рядом с дверью, словно оттуда что-то вырвали.

— Дорогая картина? — спросила Александра.

— Нет. Уборщик сказал, там висел самый обычный нож в рамке под стеклом, ничего особенного. А ещё это может быть самоубийством.

— Почему?

— Потому что на залитом кровью полу нет никаких отпечатков обуви, а кровь, как сама видишь, покрывает весь пол. И отпечатки пальцев мы уже проверили.

Он кивнул в сторону прихожей, где ещё один криминалист в белом защитном костюме сидел на складном стуле с ноутбуком на коленях.

— На предмете, который мы считаем орудием убийства, есть только отпечатки самого погибшего.

Он поднял прозрачный пакет для улик, внутри которого лежал Т-образный инструмент.

— Похоже, им поорудовали на его теле. Но мы не знаем точно, что это такое.

Александра сглотнула.

— Это пробоотборник для мяса. Используется в лабораториях для вырезания образцов плоти перед анализом. — Она показала рукой. — С силой прижимаешь конец к куску мяса, цилиндр врезается внутрь, прокручиваешь его и вытаскиваешь образец. Что-нибудь ещё, о чем мне следует знать?

— Вот это тоже лежало на столе рядом с трупом.

Мидтстуэн поднял ещё три пакета. В одном лежали маленькие электронные кухонные весы, в другом — использованный шприц, а в третьем — вскрытый флакон с лекарством с проколом в фольге, оставшимся, как предположила Александра, от иглы. Она наклонилась ближе и прочитала надпись на этикетке.

— Теперь я, кажется, догадываюсь, — произнесла она.

— О чем именно?

— И откуда здесь столько крови, и какова причина смерти.

— И какова же она?

— Он умер не от этих дыр в теле. Точнее, не от самих дыр как таковых. Насколько я вижу отсюда, пробоотборник использовали в местах, где он не мог задеть жизненно важные органы или перерезать крупные артерии. И все же шансов выжить у него не было.

— Вот как?

— Если он ввел себе то, что указано на этикетке, в его организм попало действующее вещество под названием гепарин. В больницах его применяют при операциях, когда важно не допустить свертывания крови. Проще говоря, это настолько мощный антикоагулянт, что все твои пять литров крови просто вытекут наружу без остановки.

— Боже правый.

— В том, насколько Он милостив, порой можно и усомниться. Когда мы сможем забрать тело в Институт судебной медицины?

— Дай нам ещё пару часов. Заберешь это с собой? — Мидтстуэн приподнял ещё четыре пакета, в каждом из которых лежал кусочек бледной плоти. — Строго говоря, это ведь тоже части тела.

Глава 9

— Алекс Мёрдо, — сказал ведущий эксперт-расследователь Клементс, приподнимая подбородок, чтобы расправить складки кожи под воротником рубашки. — Одно только это имя должно было вызвать подозрения у полиции.

Харри услышал смешки со стороны восьми других расследователей, сидевших вокруг стола, а также тех, кто участвовал по зуму из других регионов страны. Он знал: правила приличия требовали, чтобы он, как новичок в команде, посмеялся вместе со всеми. Но он этого делать не стал. Клементс бросил на Харри мимолетный взгляд — настолько быстрый, что другие вряд ли его заметили, — и продолжил.

— Как и Биргер Неслунн, Мёрдо застраховал свою жизнь на ненормально высокую сумму, в его случае — на десять миллионов долларов. И точно так же, как Неслунн, вскоре после этого получил пулю в голову при обстоятельствах, которые должны были выглядеть как убийство. Двумя месяцами ранее Мёрдо убил жену и одного из двух своих сыновей. Он наверняка понимал, что все это рано или поздно вскроется и его осудят. Поэтому он заказал убийство самого себя, чтобы хотя бы его оставшийся в живых сын разбогател и продолжил семейный род. Несмотря на то, что это был род Мёрдо.

Клементс обвел взглядом стол, и Харри заставил себя слегка приподнять уголки губ. Ни к чему саботировать свой первый рабочий день.

Клементс оживленно продолжал:

— Теперь мы знаем, что Неслунн, как и Мёрдо, стоял на краю пропасти. В случае Неслунна это был полный финансовый крах. Нам известно, что он был кругом должен — и организациям, и частным лицам, — и что в самое ближайшее время ему неизбежно пришлось бы продать квартиру, в которой жила его семья.

Харри мысленно отметил это тяжеловесное «неизбежно пришлось бы» и посмотрел на часы. Не потому, что у него были другие срочные дела, а просто чтобы убедиться: время здесь тянется так же мучительно медленно, как и в недели безделья на улице. Во всяком случае, на трезвую голову. У выпивки, по правде говоря, было не так уж много преимуществ, но она по крайней мере заставляла время бежать быстрее. Делала путь к конечному пункту назначения чуточку короче.

— Что думаешь, Холе?

Харри почувствовал, как все повернулись к нему. Он видел, чего они ждут от следователя, о котором читали в газетах и которого даже видели по телевизору.

— Я ничего не думаю, — сказал Харри и заметил разочарование на их лицах.

Но они продолжали выжидающе смотреть на него.

Он подумал, не стоит ли ему выпрямиться. Катрине Братт как-то раз говорила, что когда тело ростом в сто девяносто три сантиметра — возможно, усохшее на сантиметр-другой с тех пор — скорее полулежит, чем сидит на стуле, начальство легко может принять это за провокационное проявление неуважения, равнодушия или всего вместе.

Харри так и остался полулежать, запустив пятерню в жесткий ежик коротко