Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

ее отключили, извлекли диск, но сам корпус видеорегистратора оставили — или забыли, или посчитали незначительным. Ошибка. Самонадеянность. Перфекционизм, который всегда оставляет за собой хвост. Гуров выпрямился, встретился взглядом с Крячко. Тот уже доставал телефон.

— Маркелову звонить? — спросил он, и в его голосе звучало то же самое сдержанное торжество.

— Немедленно, — кивнул Гуров. — Пусть выезжает сюда или готовится к приему устройства в ЭКЦ. Нужно установить модель, серийный номер, возможность восстановления данных даже при отсутствующем диске. Возможно, есть резервное копирование на облако или слот для карты памяти. Это теперь приоритет номер один.

Пока Крячко набирал номер, Гуров продолжил осматривать короб. Кроме видеорегистратора, там больше ничего не было. Но сам факт его обнаружения менял все. Это было физическое подтверждение цифровых выкладок. MAC-адрес маршрутизатора, который подключался к сети ресторана, вел сюда. И здесь находилось устройство, которое могло фиксировать, что именно происходило в те самые минуты. Это уже была не теория. Это была материальная улика, которую можно было потрогать. Маленькая, но очень весомая.

Крячко отошел в сторону, чтобы поговорить с экспертом Маркеловым без помех. Оперативники, воодушевленные находкой, с новым рвением продолжили осмотр. Смирнов фотографировал видеорегистратор с разных ракурсов, готовя его к изъятию. Гуров остался стоять рядом с вскрытым коробом, глядя на черный прямоугольник, лежащий на полиэтилене.

Внутренний монолог нахлынул на него, тихий и безэмоциональный, как констатация факта. Он думал о природе ошибок. О том, что даже самый педантичный, самый расчетливый преступник всегда оставляет след. Не потому, что глуп. А потому, что его самолюбование, его уверенность в собственной неуязвимости всегда оказываются сильнее страха. Макаров создал многоходовую схему, продумал алиби, подставных лиц, цифровые ловушки. Он, вероятно, считал себя художником, творцом идеального преступления. И, как любой творец, он не смог полностью уничтожить свое творение. Оставил кусочек — может, как сувенир, может, по небрежности, а может, просто потому, что посчитал это незначительным. Эта незначительность и стала его ахиллесовой пятой. Гуров почти физически ощущал эту мысль: преступник всегда хочет быть умнее системы, но в этом желании он переоценивает себя и недооценивает тех, кто эту систему представляет. Таких, как он, Гуров. Упрямых, дотошных, готовых копать до конца, даже когда кажется, что копать негде. Он закрыл глаза на секунду, вдохнул затхлый воздух склада. Даже самый совершенный контроль всегда имеет изъян. Потому что его осуществляет человек. А человеку свойственно ошибаться. Всегда.

Крячко вернулся, положив телефон в карман.

— Маркелов на связи. Готов принять устройство в течение часа. Говорит, если есть серийный номер, может попробовать запросить у производителя логи подключений, даже если диск изъят. И спросил, нет ли поблизости маршрутизаторов или точек доступа, к которым мог подключаться этот видеорегистратор для удаленного просмотра.

— Пока не нашли, — ответил Гуров. — Но ищем. Как скоро сможет начать работу?

— Как только получит устройство по акту. Я уже вызвал спецкурьера из ЭКЦ. Будет здесь минут через сорок.

— Хорошо. Значит, у нас есть время завершить осмотр. Но, Стас, — Гуров посмотрел на напарника, — никакой спешки. Мы нашли важную улику, но это еще не конец. Нам нужно оформить все по протоколу, чтобы у адвокатов Макарова не было ни малейшего шанса оспорить законность изъятия. Один процессуальный косяк — и все насмарку.

Крячко вздохнул, но кивнул. Гуров видел в его глазах нетерпение. Крячко хотел действия, быстрой развязки, ареста. Он мыслил категориями результата: нашел улику — значит, можно брать. Но Гуров мыслил иначе: нашел улику — значит, нужно ее легализовать так, чтобы ее нельзя было отвергнуть. Это была их вечная разница. Крячко — тактик, действующий здесь и сейчас. Гуров — стратег, думающий о завтрашнем дне в суде.

— Понимаю, — сказал Крячко, слегка иронично. — Бумажка главнее. Но, Лева, смотри: видеорегистратор-то нашли. Это же почти прямая улика. Там может быть запись всего процесса.

— «Почти» и «может быть» — не аргументы для суда, — сухо ответил Гуров. — Нужны экспертные заключения, привязка к месту и времени, доказательства, что это устройство использовал именно Макаров или его сообщник. А пока у нас лишь прибор в коробе. Без диска. Мы должны быть чище снега. Потому что противник не станет играть по нашим правилам. Он будет цепляться за каждую мелочь. И мы не должны ему ее давать.

Он видел, как Крячко внутренне смиряется с этой необходимостью. Напарник мог быть импульсивным, но он не был глупым. Он понимал логику. Просто его натура требовала движения, а не бумажной волокиты. И в этом они дополняли друг друга. Крячко находил улики, Гуров превращал их в неопровержимые доказательства. Без этого тандема дело могло захлебнуться либо в бездействии, либо в процессуальных ошибках. Гуров впервые за сегодня почувствовал не раздражение, а благодарность к этому шумному, неуемному человеку рядом. Он был его противовесом. И сейчас, когда цель была близка, этот противовес был как никогда важен.

— Ладно, — Крячко махнул рукой. — Буду терпеливым. Что дальше?

— Продолжаем осмотр. Особое внимание — на возможные места хранения носителей информации: дисков, флешек, карт памяти. И на мусор. Часто выбрасывают то, что кажется незначительным.

Осмотр продолжился еще полчаса. Оперативники проверили все стеллажи, заглянули за них, простукали стены. Смирнов с помощником обследовали потолок, вентиляционные решетки. Нашли лишь паутину и пыль. Гуров методично обходил помещение по периметру, его взгляд выискивал любые несоответствия. У задней стены, в самом дальнем углу, стояла небольшая пластиковая мусорная корзина для офиса, серая, неприметная. Такие обычно ставят под стол. Но стола здесь не было. Корзина стояла прямо на полу, в стороне от основных маршрутов движения. И она была не пуста.

Гуров подошел, заглянул внутрь без фонаря. На дне лежало несколько скомканных листов бумаги, пустая пластиковая бутылка из-под воды и… пара латексных перчаток, свернутых в небрежный комок. Перчатки были светло-голубого цвета. И размер, судя по внешнему виду, был небольшим.

— Смирнов! — позвал Гуров, не прикасаясь к корзине.

Криминалист подошел, направил свет. В ярком луче перчатки засветились, стали видны детали: манжеты, текстура латекса, мелкие складки от носки.

— Фиксация, — сказал Гуров. — Мусорная корзина в углу. Содержимое.

Смирнов сделал серию снимков, затем аккуратно, в медицинских перчатках, извлек перчатки и положил их на чистый лист бумаги. Они были использованными — внутри виднелись следы пота, микроскопические частицы. Размер был указан на манжете: S.

Гуров смотрел на эти перчатки, и в его сознании с щелчком соединились два факта. Первый: в шкафчике Пономарева были обнаружены стертые следы латексных перчаток маленького размера (S). Второй: здесь, на складе, связанном с Макаровым через подставную фирму и цифровой след, найдены использованные перчатки точно такого же размера. Это