Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

остановимся на том, что одно из писем Нильсена автору данной книги заканчивается так: «Вероятно, я одновременно и демон, и ангел: тьма и свет. Во мне было слишком много тьмы, но я отринул ее и теперь тянусь к свету».

Доктор Бриттейн пишет также, что портрет могут дополнять легкие сексуальные домогательства или опыт поджигательства. В случае Нильсена у нас есть эпизод с Дэвидом Пейнтером в 1975-м, который произошел из-за отвергнутого предложения секса, и те инциденты, когда он едва не поджег свою квартиру по меньшей мере три раза – с Мартином Хантер-Крэйгом, с Тревором Симпсоном и с тремя молодыми людьми, которые остались как-то переночевать в его квартире в 1978-м. Нильсен настаивает теперь, что поджоги эти устраивал для того, чтобы люди умерли от удушья, но потерпел неудачу, однако он вполне может ошибаться в причинах своих действий.

Обычно у убийцы нет истории психических заболеваний (не было и у Нильсена). Убийца считает себя разумным, нормально себя ведет и разговаривает с психиатрами, но боится, что психотерапия сделает его безвольным и лишит присущей ему «изюминки».

Если убийца, описанный доктором Бриттейном, пытается сопротивляться своим убийственным порывам, то становится тревожным и впадает в глубокую депрессию. Он очень любит использовать зеркала, часто увлекается фотографией и пишет стихи (Нильсен попадает по всем трем пунктам). Кроме того, удивительное количество подобных людей являлись профессиональными мясниками.

Они планируют убийство тщательно и хитро. Жертвы – всегда незнакомцы. Они правдоподобно врут. В момент убийства разум убийцы притуплен, все мысли вытесняются сексуальными желаниями и жаждой власти. Экстаз и ощущение радости в момент убийства находятся на пике, поэтому сама смерть им особого наслаждения уже не приносит («Мне нравится взбираться на гору, – писал Нильсен, хотя и говорил тогда про секс, а не про убийство. – И на самом деле я не хочу достичь вершины, потому что там наслаждение заканчивается»). Обычный метод убийцы – удушение, потому что таким образом смерть наступает медленнее, и удовольствие можно продлить, а также потому, что убийца сохраняет за собой власть усиливать или ослаблять давление, забрать у жертвы жизнь или вернуть ее обратно. Словно кошка, играющая с мышью.

«Желание обладать властью над другими – главная черта подобной ненормальности». Подчинение жертвы убийце важнее, чем причинение боли, поэтому убийцы не чувствуют себя жестокими. Жестокость не является их главной целью, лишь неизбежным средством, с помощью которого они этой цели достигают (Нильсен часто повторял, что не выносит идею жестокости и что он разделывал своих жертв быстро, гладко и решительно. Он как будто не способен понять, что жестокости это нисколько не умаляет, или хотя бы сравнить это свое утверждение с медленной смертью Гвардейца Джона и Карла Стоттора).

«Хотя эти преступления мотивированы главным образом сексом, – пишет доктор Бриттейн, – сам сексуальный акт или оргазм происходят не всегда. Иногда убийца мастурбирует рядом с жертвой». Этот отрывок полностью совпадает с рассказами Нильсена о его отношении к трупам.

Серийные убийцы могут свободно говорить о своих преступлениях во всех подробностях. Их совершенно это не беспокоит, никакого смущения они, как правило, не испытывают. Иногда им даже нравится подробно писать о сделанном и обычно их раздражает, если в какой-то части их рассказа начинают сомневаться. Они могут чрезмерно рассердиться, если кто-то неправильно поймет даже малейшую деталь их истории. Они «громко возмущаются, если считают, что с ними обращаются несправедливо, не видя никаких противоречий в том, что в это время они рассказывают о своих самых ужасных деяниях. Они даже как будто испытывают праведный гнев».

Доктор Бриттейн заключает свой собирательный образ тревожным замечанием: «Такое состояние разума – не редкость». К счастью, оно все еще довольно редко становится полноценным заболеванием и ведет к настоящим убийствам, хотя множество убийств, случившихся за последние десять лет, говорят о том, что сейчас ситуация меняется. Особенно в Америке, где в последнее время произошло много преступлений, которые, как считалось сперва, совершали последователи Альберта де Сальво, так называемого Бостонского душителя из ранних шестидесятых, затем – что их совершали другие убийцы, ни на кого не похожие, поскольку они превосходили его в чудовищности и масштабе своих преступлений. Норман Коллинз в 1969-м убил семерых девушек в Мичигане. В 1873-м Эдмунд Кемпер убил восьмерых и расчленил их тела, в одном случае похоронив голову в саду перед домом, чтобы представлять, как жертва смотрит на него оттуда. В том же году имели место тошнотворное дело Дина Корлла в Хьюстоне, штат Техас, где он убил больше тридцати мальчиков-подростков, и дело Хуана Короны, который убил двадцать пять бездомных в разное время в Калифорнии. В 1980–м Джон Уэйн Гейси был арестован в Дес-Плейнз, штат Иллинойс, за убийство тридцати двух молодых мужчин и подростков. В Англии Питер Сатклифф, известный как Йоркширский Потрошитель, убил тринадцать женщин между 1975-м и 1980-м. Есть все основания полагать, что убийцы вроде Денниса Нильсена встречаются все чаще и чаще и могут представлять собой новый тип «беспричинных» преступников, зародившихся в основном в двадцатом веке. Если, конечно, специалисты не научатся распознавать их симптомы прежде, чем такие люди начнут причинять вред. Сложность, разумеется, в том, что эти симптомы или скрыты от глаз, или выглядят достаточно безобидными: никто из знакомых Нильсена даже не подозревал о его насыщенном воображении, да и его активный характер никогда не давал повода для беспокойства. Можно лишь пожалеть о том, что до 1978–го он не чувствовал необходимости проконсультироваться с психиатром. Его почти наверняка определили бы как потенциально опасного человека.

Не только Бриттейн привлекал внимание к опасности расстройства личности в напряженном обществе. Блэкман, Вайсс и Ламберти в своей работе «Внезапный убийца», а также Саттен, Меннингер, Роузен и Мэйман в статье «Убийца без видимого мотива» (оба исследования – американские) указывали похожие характеристики, включая серьезную социальную изолированность, запутанную сексуальную ориентацию и высокоразвитое воображение, чаще всего связанное с насилием и примитивными потребностями. Кроме того, все они сходятся в том, что объекты исследований демонстрировали довольно ограниченные и поверхностные эмоциональные реакции и впервые начали убивать, когда границы между воображаемой и реальной жизнью начали размываться[286].

Раз к помощи психиатров Нильсен не обращался, можно ли было как-то по-другому заметить его расстройство до начала убийств? Я показал страницу с его заметками опытному графологу, которая, не зная о личности автора заметок, вывела образ, удивительно схожий с характеристиками, описанными Бриттейном. И, очевидно, получившийся портрет ее беспокоил: она спросила меня, как хорошо я знаю автора этих заметок, прежде чем озвучить свои выводы, и с облегчением обнаружила, что опасность мне