Современный российский детектив - Анна Майская

коврами на лестницах и антикварными светильниками на стенах настраивало на мистический лад. На самом деле эти светильники появились здесь в 1930-х, но сделаны они были в лучших традициях Большого дома[34], а тот факт, что с них никто никогда не вытирал пыль, добавлял им атмосферности. Лампочки в них вечно перегорали с треском, а когда по вечерам персонал включал здесь свет, они начинали мерцать, освещая лишь вихрь из пыли перед собой. Оказываясь здесь, туристы были готовы поверить в любые легенды Невского проспекта, которые им рассказывала карикатурно высоким голосом маленькая рыжая женщина с внешностью ребенка и глубокими морщинами вокруг глаз. Она вручала гостям ключи от номера и начинала хихикать, если замечала на лицах гостей испуг.

Рассказать было о чем. Про эту гостиницу ходило много легенд. В XIX веке здесь можно было встретить легкомысленных девушек из императорского театра. Не сосчитать сотни разбитых сердец и разрушенных судеб, которые остались в памяти этих стен. В 1918-м тут организовали центральный детский карантинно-распределительный пункт, и говорят, что до сих пор детский плач можно услышать, если долго смотреть ночью в окна этого дома. Во время блокады здесь располагался военный госпиталь. Если подойти к зеркалу, то можно увидеть за спиной безрукого стрелка в солдатской шинели. Тамара часто рассказывала о призраках, которые мучили клиентов гостиницы. Она часто сопровождала свой рассказ веселым смехом, превращая истории о призраках в нечто обыденное.

Муж Тамары, Алексей Самсонов, был простоватым парнем, который хотел завести детей, получить машину и проводить вечера в гаражах «с мужиками», но его жена никогда не хотела такой жизни, а парень понимал, что никогда не встретит больше такую, как Тамара. Отношения с ней всегда напоминали смертельный аттракцион, и вскоре Алексей понял, что ему уже будет невыносимо скучно жить без этих эмоциональных «русских горок с мертвой петлей».

Вместе с перестройкой в Ленинград пришла и мода на мистику, эзотерику, йогу и психологию. Тамара с сокрушающим все препятствия на своем пути энтузиазмом неофита бросалась из одного увлечения в другое, из парапсихологии в кундалини-йогу и обратно. Узнав, кем она была в прошлой жизни, зарядив пару баночек воды и основательно прочистив чакры от шлаков, она вдруг поняла, что неправильно выбрала себе мужа. Он не был ей предначертан «по судьбе». Работая в гостиницах для иностранцев, Тамара всегда имела возможность наблюдать за другой стороной жизни. Она часто общалась с интересными людьми, предоставляла услуги переводчика, если это требовалось. В этих гостиницах всегда можно было встретить легкомысленно одетых девушек, но с середины 1980-х их стало очень много. Эти девушки знакомились с иностранцами. Чаще всего это были истории на одну ночь, но случались и длительные романы. На такие свидания нередко ходила и Тамара. Поначалу ее приглашали в качестве переводчика, а иногда иностранец и переключал внимание на субтильную Тамару. А в начале 1990-х Тамара вдруг поняла, что ее больше не воспринимают как женщину. Она превратилась в безликое существо за стойкой администрации, а ее попытки флирта вызывали скорее смех, чем интерес. Пересказ городских легенд не интриговал больше, но пугал. С этого момента муж стал казаться Тамаре тем самым человеком, который отнял у нее жизнь, полную приключений, заперев в этой убогой квартире на первом этаже блочной девятиэтажки в Купчино. Алексей не воспринимал увлечения жены всерьез. Иногда слушал ее рассказы вполуха, но чаще тренировал навык психологической глухоты. Он прекрасно знал, что жене нужны аплодисменты и внимание, а не задушевные разговоры.

В 1997 году Тамаре удалось уговорить мужа на поход к психологу. Она требовала пойти к «хорошему специалисту», но Алексей сказал, что готов отправиться только к «настоящему врачу», поэтому они пошли в ближайший кабинет социально-психологической помощи. Они пришли на прием вдвоем. Полтора часа Тамара рассказывала обо всех своих проблемах и тревогах, прочитанных книгах и фильмах, пару раз была готова расплакаться, но спустя минуту уже хохотала, вспомнив какой-то забавный случай на работе. К концу сеанса женщина совершенно очаровала врача, чему была страшно рада. Алексей все это время безучастно сидел на кресле, и, если к нему вдруг обращались, отвечал нечто максимально нейтральное и невразумительное.

Сеанс действительно помог на какое-то время, но потом Тамара вновь стала чувствовать, что попала в ловушку, из которой не знала, как выбраться. Вдобавок ко всему женщина уже несколько лет не работала, так как в гостиницах теперь не хотели видеть скандальных женщин в возрасте. По негласному правилу за стойкой администрации теперь должна была стоять юная красотка. Квартиру в свое время выдали Алексею, а в начале 1990-х они ее приватизировали на имя мужа. Муж невыносимо раздражал женщину, но в случае развода ей было бы просто негде жить. Вдобавок ко всему мужчина имел наглость пару раз напомнить об этом жене. Спустя пару лет после сеанса семейной терапии Алексей почувствовал себя плохо и заснул. Через пару дней Тамара под вечер затеяла генеральную уборку и всю ночь бегала к мусорным бакам с разными пакетами и кастрюльками.

Алексей Самсонов был нелюдим, не имел близких друзей, да и на работе его уже не ждали, так что никто долгое время даже не вспоминал о нем. Спустя месяц соседка поинтересовалась у Тамары, куда это пропал ее муж.

– Ушел в сберкассу и не вернулся. Уже неделя, наверное, прошла, а может, даже больше, – ответила женщина и не смогла сдержать улыбки.

2. Квартиранты

Когда взрослый человек впервые оказывается в квартире, которую считает своей, чаще всего он раздевается догола. В этом есть нечто эволюционно и психоаналитически важное. Таким образом мы помечаем свою территорию и нарушаем собственные табу. Так поступила и Тамара. И ей очень понравилось. Окно ее квартиры превратилось вдруг для нее в сцену, на которую она с удовольствием выходила со своими перформансами. Соседи заметили, что она любит ходить по дому голой и не имеет привычки задергивать шторы, и начали об этом сплетничать. Кто-то осуждал, кто-то считал, что женщина вправе заниматься в своей квартире чем захочет, а соседские мальчишки тут же стали подглядывать за Тамарой. В этом было больше любопытства, чем влечения к чему-то запретному.

– И ведь ладно подглядывают, но они забираются в квартиру и режут вещи, – возмущалась Тамара, рассказывая соседям о том, как ее донимают подростки. Мать мальчика, которого обвиняла сейчас соседка, вдруг помрачнела.

– Зачем ему вещи резать? – чеканя каждое слово, спросила соседка Тамары.

– Не знаю, спросите у него, наверное, чтобы мне нечего было надеть дома, – развела руками Тамара и примиряюще захихикала. Много лет назад такие манеры могли показаться милыми, но в исполнении пятидесятилетней женщины это выглядело скорее пугающе.

Соседи сверху постоянно шумели и по ночам вечно переставляли мебель. К женщине на третьем этаже вечно по ночам ходил любовник, а когда она ему не открывала, мужчина начинал ломиться к Тамаре. Кто-то без конца залезал к ней на балкон и воровал вещи, а потом подбрасывал их куда-нибудь в коридор. И еще был таинственный мужчина, который пару раз помог Тамаре принести сумки из магазина, и она так его впечатлила, что теперь он повсюду следовал за ней. Тамара хотела было обратиться за помощью к психологу, позвонила своему старому знакомому, да и тот, подлец, влюбился. Участь слушать все эти рассказы одинокой женщины выпала соседке Тамары по лестничной клетке.