Современный российский детектив - Анна Майская

На следующий день позвонила дочь Валентины Николаевны, но Тамара сказала ей, что ее подопечная спит. Еще через пару часов она все еще продолжала спать. Дочь Улановой занервничала и пообещала приехать на следующий день. Тамара повесила трубку и стала носиться по квартире в бесплодных попытках убраться.

Всю ночь Тамара таскала что-то на улицу. Она вела себя крайне осторожно. В ту ночь ее никто не видел. Около четырех часов утра она потащила в сторону детского сада большую белую кастрюлю. Посуда была переполнена, и из нее все время что-то выплескивалось. Тамара так устала за эту ночь, что попросту не заметила, что на бетоне лестничной площадки осталось несколько бурых пятен. Наутро уже не было возможности попытаться их вывести. Спустя несколько часов в кастрюле обнаружат голову несчастной старушки, Тамару арестуют, а во время суда все СМИ ринутся брать у Тамары Самсоновой комментарии.

«…Это было мое решение. Я не просто хочу в тюрьму, но жажду этого. Уж лучше так, чем в совершенной ловушке рядом с этой женщиной. Она издевалась надо мной и получала от этого удовольствие, как маньяк, как Чикатило. А в тюрьме у меня будет возможность остаться человеком и сохранить себя. Лучше уж так. А похоронят меня за государственный счет. Вот так… Квартира в собственности, а другого имущества у меня нет».

(Тамара Самсонова)

4. Анализ

Какой же скучной и серой была бы жизнь, если бы люди разом перестали сочинять истории про то, как собака съела домашнее задание? Разве можно себе представить хоть одну компанию, где бы не было человека, который вечно рассказывает самые невероятные байки? Ведь все прекрасно понимают ценность подобных саг. Или нет? Сознают ли такие люди, что они врут? Хороший рассказчик всегда верит в то, что он говорит. В тот момент, когда человек перестает различать реальность и фантазии, начинается болезнь. Стоит ли дар хорошего рассказчика так дорого?

Тамара Самсонова, очевидно, с детства имела большие проблемы с психикой. Патологическая лживость, неспособность строить близкие отношения, тотальный нарциссизм, склонность к манипулированию, появившиеся со временем «кривая логика» и паранойяльный бред преследования – все это было проявлением болезни. Однако женщина имела отличные когнитивные способности, знала несколько языков, весьма тонко чувствовала социальные нормы. Все это ей помогало компенсировать проявления болезни без помощи лекарств. У нее достаточно поздно проявились признаки психоза и сверхценные идеи, а благодаря ее высокому интеллекту ей удавалось их скрывать десятилетиями. В тот момент, когда в организме женщины началась возрастная гормональная перестройка, болезнь завладела ей окончательно. Привязанности, близкие отношения, любовь и друзья – все это уже не имело для нее значения. На первый план вышли ее собственные идеи, мысли, переживания и стремительно распадающаяся личность. Во время расследования в руки полиции попали дневники женщины, в которых она делала записи на разных языках, «чтобы никто ничего не понял». Если первые ее записи содержали рассказы об обидах, размышления и планы мести, то со временем на страницах этих тетрадей стали появляться скупые отчеты о том, как она сходила в аптеку и купила еще десять упаковок психотропных препаратов, но ей «требуется больше».

История восьмая. Мессир

Игорь Орлов

Род. в 1955 г.

2016 год. 4 ноября. Казанский остров. Санкт-Петербург

Старый историк целый день готовился к приему гостей. Поначалу Игорь Матвеевич хотел отменить мероприятие, но потом решил, что это будет некрасиво по отношению к людям. И подозрительно, разумеется. Весь день мужчина провел в разъездах по городу. В ту пятницу он заехал в строительный гипермаркет, чтобы купить парочку инструментов, а уже затем отправился за едой и напитками. Пришлось даже самому убираться и накрывать на стол, чего он совершенно не выносил. Ровно в семь часов вечера к нему постучались. Трое парней, служивших Орлову адъютантами на исторических реконструкциях, и пара девушек, посещавших балы, которые проходили по выходным. Пятница была для них священным днем. Ближе к вечеру гости встречались у Казанского, Гостиного или на Сенной, шли вдоль старинных набережных и, вглядываясь в мутную зеленоватую воду, погружались в прекрасный мир художественных и научных споров. Ровно в семь они заходили в темную парадную, поднимались по узким лестничным пролетам и здоровались с мэтром. Старик умел себя вести так, что все вокруг начинали себя чувствовать, будто они на аудиенции императора. Он был всегда подчеркнуто вежлив, но если вдруг кто-то осмеливался что-то сказать, не упускал возможности с резкой иронией поиздеваться над скудоумием и малограмотностью гостя. Обычно объектом всеобщих насмешек становились девушки, которые приходили на пятницу впервые. В такие дни гости молча наслаждались спектаклем, разворачивающимся на их глазах.

Это была традиция. Он приглашал только самых приближенных. Я бы не сказала, что речь шла о друзьях. Игорь был не тем человеком, с кем можно было бы дружить. Это были самые верные слуги. Те, кто был готов ловить каждое его слово, угадывать приказы до того, как он их озвучит. Долго в его обществе находиться было сложно, но все же он был очень образованным человеком. Общаясь с ним, ты всегда узнавал нечто новое для себя.

(Из рассказа Инги, бывавшей на званых вечерах, балах и реконструкциях)

На этот раз в гости к Императору пришли лишь старые товарищи, так что на цирковое представление с девичьими слезами и августейшими речами можно было не рассчитывать. Мессир выглядел очень уставшим и встретил гостей с бокалом красного вина, который тут же с ходу осушил.

– Уж простите, чем богаты в этом скромном узилище старого воина, – развел он руками, довольно наблюдая за тем, как гости усаживаются за стол. – Марго уехала на пару дней.

– Куда же удалилась ваша Жозефина, государь? – добродушно спросил хмурый мужчина за столом, активный участник реконструкций и личный адъютант Мессира, когда тот разыгрывал роль Наполеона или, под настроение, инфернального Воланда. Историк вдруг разозлился, но успел вовремя замолчать, чтобы не доводить диалог до перебранки.

Спустя минут двадцать за столом все уже активно обсуждали биографию великого корсиканца, а Мессир налегал на спиртное. Алкоголь будто на время утратил свою власть над ним. Он опорожнял один бокал за другим, но не чувствовал, что пьянеет, разве что начал чуть поживее рассказывать о юных годах Бонапарта.

Гости разошлись лишь около одиннадцати вечера. Они бы остались, но старому историку просто некуда было положить гостей спать, о чем он и напомнил несколько раз. Выпроводив всех из своей квартиры на углу Казначейской улицы и Столярного переулка, неподалеку от «дома Раскольникова», он прошел по коридору и в задумчивости встал перед закрытой дверью. Нужно было набраться решимости, чтобы начать приготовления к последнему дню своей жизни. Для этого потребовалось еще немного алкоголя. Дверь в комнату рядом с кухней открылась с легким скрипом. Когда-то это помещение служило комнатой для прислуги. С тех пор в ней мало что поменялось. Однотонные стены, узкая кровать с продавленным матрасом, тумбочка, стул, на котором громоздились бальные платья, – вот и весь интерьер. Разве что огромный, неуклюжий чемодан с пластиковыми накладками и кожаными