Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Нет, я не могу этого представить, — ответила Бекка. После того вечера она больше не видела Одри, и всего несколько дней спустя Хелен нашла другой детский сад, намного ближе к дому. — Это кажется очень несправедливым.

Ее ответ, похоже, удовлетворил мужчину, и он снова принялся расхаживать по комнате.

— Я искал Одри целый год, прежде чем наконец-то нашел ее, и к тому времени мой сын уже родился. Первый и единственный раз, когда я сумел хотя бы мельком увидеть его, — это когда ты заставила их покинуть меня.

— Я не заставляла их… — возразила Бекка, но Доминик проигнорировал ее.

— Все, чего я хотел, — это встретиться с ним, посмотреть на него, взять на руки, вдохнуть его запах… А из-за тебя я не смог ничего этого сделать.

Бекка беспомощно смотрела, как краснеет его лицо, словно ярость снова поднимается в ее душе. Она вздрогнула, когда дубинка с силой ударила в стену над ее головой, выбив несколько кусков штукатурки. Бекка зажмурилась, когда хлопья краски осыпали ее, словно конфетти. Удар заставил Мэйси взвизгнуть и еще плотнее уткнуться головой в грудь Хелен.

Бекка открыла глаза и медленно кивнула, надеясь, что он заметит ее сострадание к его боли. Она представляла себе, каково было бы жить без Мэйси. Это оказалось невыносимо, поэтому Бекка прогнала эту мысль прочь.

Доминик бросил на нее взгляд; луч света, пробравшийся между задернутыми шторами, озарил его широко раскрытые глаза.

— Ты помнишь, как арестовывала меня? — спросил он. — Помнишь, как надела на меня наручники и вызвала фургон, чтобы увезти меня прочь?

— Да, — правдиво ответила Бекка.

Она вспомнила полицейского констебля Морриса, который был в тот вечер ее напарником, и как он пытался успокоить Доминика, пока Бекка сопровождала испуганную Одри в квартиру. Много раз за свою карьеру Бекка видела таких женщин, как Одри, — женщин, которых оскорбляли и избивали. Женщин, которые, найдя в себе силы уйти от своих партнеров, жили в постоянном страхе перед тем, что те найдут их. Такие мужчины, как тот, кто им противостоял, никогда не меняются — лишь меняют цвета, чтобы скрыться у всех на виду. Бекка не хотела, чтобы Одри пополнила эту статистику, как ее сестра, — только не у нее на глазах. Ее плечи были недостаточно крепки, чтобы вынести тяжесть двух бессмысленных смертей.

Бекка тогда предлагала Одри найти ей место на ночь в приюте для женщин, но у той были свои планы — сбежать как можно дальше. Бекка оставалась с ней, пока та спешно швыряла в чемодан свои вещи и вещи ребенка и доставала из ящика комода два паспорта. Одри несла чемодан, а Бекка взяла на руки спящего ребенка в автокресле.

— Куда вы поедете? — спросила Бекка.

— На некоторое время — обратно домой, во Францию, — ответила Одри. — Обратно туда, где я смогу снова чувствовать себя в безопасности.

Бекка помогла пристегнуть ребенка с креслом на пассажирском сиденье, и Одри обернулась к ней, беззвучно произнеся «спасибо», — а потом уехала. Бекка позволила себе испытать краткое удовлетворение хорошо сделанной работой, прежде чем вызвать фургон для перевозки задержанного в участок.

— Тот, другой коп, послушал бы меня, если б ты дала ему шанс, — продолжил Доминик, возвращая ее в настоящее. — Но у тебя был собственный план, я видел это по твоим глазам.

— Он не видел те сообщения, которые вы ей посылали, но мне она их показала. Вы называли ее сукой и шлюхой, вы грозились, что когда найдете ее, то «разрежете ее вагину на кусочки, чтобы никакой другой мужик ее никогда не захотел». Помните, как вы писали ей, что скорее убьете ее и вашего сына, чем расстанетесь с ними? Она была в ужасе.

— Ложь! — взревел Доминик.

— Я видела эти сообщения собственными глазами.

Доминик упал на колени, сгреб в кулак волосы Бекки и с силой рванул ее голову вбок.

— Заткнись на хрен! — заорал он. — Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Потом отпустил ее и резко толкнул голову назад, ударив о стену.

Бекка снова услышала крик Мэйси; бабушка забормотала, пытаясь ее успокоить.

— Скажи ей замолчать, — прорычал Доминик.

— Она не виновата, — вступилась Бекка за дочь. — Она не понимает. И Эван тоже. Почему бы вам не отпустить их? Это между вами и мной, они ни при чем. Они не виноваты.

Доминик наклонился и ухватил Бекку за щеки и подбородок, его ногти глубоко впились в ее кожу. Он поднес губы к ее глазам так близко, что она вынуждена была зажмуриться, когда он заговорил, разбрызгивая слюну:

— Мой сын тоже был невиновен, но из-за тебя Этьен и его мать умерли. Почему я должен щадить тебя и твою семью?

Глава 53

Мысли Бекки путались.

Если бывшая невеста и сын Доминика мертвы, как он утверждает, то для нее это худший вариант. Это означает, что Доминику больше нечего терять, и он, скорее всего, собирается убить ее — а может быть, их всех. Но какую роль, по его мнению, она сыграла в смерти этих людей?

Наставники в полицейском колледже не готовили ее к такой ситуации: оказаться связанной в заложниках у серийного убийцы. Поэтому у нее не было образца, от которого можно было бы отталкиваться. Бекка знала, что для успешного исхода в случае с заложниками переговорщик должен попытаться предложить некое сочувствие и мало-помалу обрести хотя бы частичный контроль. Но что полагается делать, если переговорщик и заложник — один и тот же человек? Насколько она понимала, у всех людей в списке Доминика было одно общее: за исключением Думитру, остальные были убиты после жестоких пыток. Теперь она должна найти способ избежать той же участи. Доминик каким-то образом должен увидеть в ней женщину — мать и дочь, а не полицейского офицера, которая, по его мнению, позволила его невесте и ребенку сбежать от него, а потом погибнуть. Часы вели отсчет времени.

Бекка молча смотрела, как ее противник подошел к окну и выглянул в щель между шторами. Из переднего окна открывался отличный вид на улицу, до самого Т-образного перекрестка в конце. Очевидно, удостоверившись, что никаких сюрпризов не будет, Доминик снова начал расхаживать по гостиной, на этот раз беря в руки фотографии в рамках и украшения, чтобы внимательно рассмотреть их, а потом уронить обратно.

Проходя мимо Эвана Уильямса, он провел пальцами по волосам мальчика. Эван не отреагировал. Но Бекка заключила, что это крошечное проявление нежности, должно быть, выдавало ахиллесову пяту Доминика. Несмотря на то что