Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Она старательно зажмурилась… и сразу же возник образ Джареда – его лицо, превратившееся в маску беспредельного ужаса, кожа жуткого молочного оттенка, глаза, подернутые пленкой мерзкой слизи. На его правой щеке алыми звездочками застыли капли крови, и еще больше красного – намного больше – впиталось в сугроб на улице, где она всадила в него первые пули. И все же Джаред погнался за ней по площади вместе с Джорджем Фармером и остальными. Уже в Pack-N-Go она выстрелила в него еще раз, и он упал. Прежде чем умереть, Джаред приподнял голову и прохрипел ее имя:

– Шо… наа…

В дальнем конце магазина что-то с грохотом упало. Шона собралась с духом, крепче сжимая винтовку. Подходи, ублюдок. Новый стук – громче прежнего. Затем шелест призрачных ног – или нетопырьих крыл, или колготок старушки Бреннан – между стеллажей, ближе и ближе. Пакеты картофельных чипсов и пластиковые канистры с машинным маслом взмывали в воздух, словно волны, расступавшиеся перед акульим плавником.

Оно охотилось на нее.

В последний раз взглянув в заляпанное зеркало над прилавком, Шона увидела – или подумала, что увидела, ибо отражение исчезло в один миг, словно его и не было, – что-то крупное, тощее и такое бледное, что жженая умбра закатного солнца просвечивала сквозь мерцавшую полупрозрачную плоть…

Бутылки с содовой полетели на пол с полок у нее за спиной, мелочь брызнула на линолеум.

Шона вскочила на ноги, развернулась, вскинув винтовку, и закричала, спуская курок.

Часть 1

Буря

Глава 1

Ведущий новостей – лицо словно отлито из пластика, галстук цвета «желтый электрик» – говорил о злом роке, и Тодд Карри взглянул на экран. Изображение сменилось объемной картой Среднего Запада. Нарисованная белая волна мерцала, накрывая штат, и с каждой вспышкой расползалась по экрану, полностью поглотив Чикаго и пригород. У шестнадцатого выхода из международного аэропорта О'Хара в унисон застонали люди. На миг Тодд подумал, что они отреагировали на цифровой буран на плоском экране телевизора, но, посмотрев на табло над стойкой регистрации, увидел, что рейс 218 в Де-Мойн – его собственный – отложили еще на час.

– Вот черт, – вполголоса пробормотал он.

– Снежная буря будет продолжаться весь вечер и не стихнет до середины завтрашнего утра – ужасная новость для жителей пригорода, отчаянно пытающихся добраться до дома в канун Рождества, – сказал высокочеткий ведущий. Несмотря на дурные новости, он продолжал ухмыляться, как кукла чревовещателя. – Высота снежного покрова в центре Чикаго уже достигла шести дюймов, а в окрестностях может дойти до пятнадцати. К несчастью для путешественников, особых улучшений ждать не стоит. Слово тебе, Донна.

– Вот дерьмо, – хрюкнул огромный мужик в толстовке «Чикаго Буллз»[164] и камуфляжных штанах, сшитых словно из разноцветного циркового шатра. Он обильно потел, удерживая на левом колене треугольную коробку пиццы из «Сбарро». Прищуренные глазки мужика метнулись к Тодду, сидевшему через два места от него. – Ты можешь в это поверить? Вот увидишь, приятель, рейс отменят.

– Мне везет как утопленнику, – ответил Тодд, беспокойно сжимая и разжимая руки. Ногами он придерживал стоящий на полу ноутбук в нейлоновом чехле. На плоском экране телевизора, прикрученного к балке над креслами, симпатичная ведущая в брючном костюме винного цвета качала головой, сожалея о плохой погоде.

– Это их старый фокус, – продолжал здоровяк в толстовке «Буллз», указав толстым, как сарделька, пальцем на электронное табло над стойкой регистрации. – Они уже знают, что этот рейс отменили. Проклятье, ты только наружу выгляни! Не нужно никакого гребаного синоптика, чтобы понять, что сегодня мы никуда не летим.

Здоровяк был прав: зеркальные панорамные окна, за которыми плясал снег, напоминали огромные глаза, замутненные катарактой. Тодд едва различал очертания самолетов на аэродроме – серые, похожие на гигантских доисторических ящеров, они с каждым мигом все больше сливались с метелью.

– Заладили, что полет откладывается, чтобы отсеять самых нетерпеливых, – сказал мужик. Он успел открыть коробку пиццы и теперь пытался подцепить разваливающийся треугольник толстыми пальцами. – Сейчас несколько кретинов подойдут к стойке, потребуют поменять им рейс, начнут задавать глупые вопросы, а потом разбегутся, как бродячие псы, побитые за то, что лезли в мусорку.

У стойки регистрации действительно вытянулась маленькая очередь, но она едва ползла.

– Смотри в оба, – сказал мужик в толстовке «Буллз». – Когда очередь рассосется, на стойку поставят табличку об отмене полета. Верняк.

– Может, нам еще повезет?

– Хочешь поспорить?

Ха, мрачно подумал Тодд.

– Они так делают, чтобы остановить поток. Понимаешь, о чем я? – спросил мужик. – Не хотят иметь дело с сотней людей сразу.

Тодд пригладил волосы и поинтересовался:

– Много путешествуешь? – Не везет так не везет! Он уже начал тревожиться, что жирный ублюдок будет сидеть рядом с ним в самолете… если они вообще куда-то полетят.

– Кручусь в торговле. Медицинские инструменты. Лекарства, – мужику наконец удалось выудить из коробки кусок пиццы, не уронив себе на колени. – Дерьмо на палочке.

Его свиные прищуренные глазки нацелились на Тодда.

– А ты?

– Часто ли путешествую? Не сказал бы.

– Не, чем занимаешься?

– Я юрист.

– Серьезно? У тебя частная практика?

– Обычно консультирую в связи с травмами или вождением в нетрезвом виде.

– Понял. Спец по несчастным случаям. – Мужик в толстовке «Буллз» засунул в рот пиццу и откусил от нее столько, что акула из «Челюстей» умерла бы от зависти. – Ясно. Много денег выходит?

– Не жалуюсь.

Тодд взглянул на наручные часы. 17:45. Чертов самолет должен был улететь два часа назад. Он представил Джастина перед телевизором в гостиной домика на Калабасас-стрит в Де-Мойне – в пижаме с Крутыми гонками, щеголявшего новым ежиком; тем временем Брианна, бывшая жена Тодда, наверняка суетится, еще раз наводя чистоту. Она не злилась на него из-за развода, и Тодд был ей за это благодарен. В конце концов, они сделали это ради Джастина.

Прошел почти год с тех пор, как Тодд видел сына. Кажется… боже, это было в марте, когда мальчишке исполнилось семь? Так давно?

Планировалось, что на каникулах Тодд заберет Джастина на три недели, но жизнь безжалостно внесла свои коррективы. Лето было кошмарным – просто катастрофой, если честно, – и с марта их общение с сыном свелось к звонкам и бумажным письмам. Учитель показал Джастину с одноклассниками, как писать письма и подписывать конверты. Мальчик сразу же загорелся этим. Вскоре в почтовом ящике Тодда Карри стали появляться пухлые белые конверты с адресом, выведенным большими детскими буквами, чаще всего фломастером, с маркой, перекосившейся в уголке, как криво повешенная картина. Эти каракули трогали его сильнее, чем