Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

Из груди Алана вырвался хриплый звук, похожий на согласие. Он медленно повернулся к ней. В его глазах стояли слёзы. Они стекали по его изуродованным щекам так робко, так стыдливо, что девушка затаила дыхание.

– Мира, мне его не хватает… – прошептал он настолько тихо, что Мира едва разобрала слова.

Его губы дрожали, а руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Ему было неловко перед ней – и невыносимо больно.

– Уверена, Тимур тоже тебя любит. Он всегда рядом – в твоём сердце. Вот же, смотри, как близко… – Мира коснулась его груди.

Алан накрыл её ладонь своей рукой, опустил голову и, прикрыв глаза, разрыдался. С каждой секундой рыдания становились всё громче, всё отчаяннее.

– Я… так… по нему… скучаю… – вырвалось у него сквозь слёзы.

Мира придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

– Он рядом, не сомневайся. Ты ни разу не предал его память. Ты – прекрасный брат, Алан. И ему повезло с тобой.

Грудь Алана разрывали воспоминания, и горькими слезами они вырывались наружу. Алана трясло так, будто всё его существо извергало наружу то, что годами сдерживалось внутри.

Мира больше не сказала ни слова, позволяя Алану сбросить броню и обнажить раны. Да, они не затянулись. Но теперь он хотя бы почувствовал облегчение – через слёзы, через признания.

Боль требует, чтобы её признали.

Боль требует, чтобы её почувствовали.

Боль требует, чтобы её залечили.

Через несколько минут рыдания Алана стихли. Ему потребовалось время, чтобы успокоиться, осознать: он тоже человек. И у него есть право на слабость. Хотя бы на такую маленькую, горькую, под названием «изливание души».

Он отпустил руку Миры, и она, смущённо отодвинувшись от него, дала ему время стереть следы слёз.

– Мне пора, – коротко сказала она.

Алан лишь рассеянно кивнул.

Когда Мира уже открыла дверь, то замерла, на секунду уставившись в пустоту за окном, а затем всё же обернулась:

– Я согласна расписаться. Доведём игру до конца. Если нам суждено успокоить души Тимура и Лейлы, мы это сделаем.

Увидев, как в глазах Алана вспыхнуло что-то тихое и одновременно неистовое, Мира вышла из машины и быстрым шагом направилась к шлагбауму.

* * *

Мира прошла мимо охраны и двигалась по знакомой дороге, ни разу не обернувшись. Она знала, что Алан ещё не уехал – он всегда уезжал тогда, когда она скрывалась у него из виду. И если поначалу это раздражало, то теперь успокаивало. Она была ему благодарна, потому что, когда тревога не отступает долгое время, хочется хотя бы в чём-то найти успокоение. Мира и сама не поняла, как начала находить в Алане эти мгновения тишины, несмотря на то что внутри него самого бушевал шторм.

Девушка вдруг остановилась, невольно нахмурившись. Собственные мысли не пришлись ей по душе.

Ноги понесли её дальше. Попытка избавиться от непрерывной ленты неприятных рассуждений увенчалась успехом. Остановившись перед воротами дома Ибрагима Асадовича, Мира сделала несколько глубоких вдохов.

Её не трясло и не колотило – благо, сердце успокоилось, руки не дрожали. Её сознание было готово к тому, чтобы оказаться на территории Ибрагима Асадовича. Меньше всего Мире хотелось показать Махире своё внутреннее беспокойство, поэтому каждый раз, прежде чем пройти через входные ворота, она мысленно собиралась с духом, стараясь оставить за забором все свои переживания, чтобы в полной мере разделить бремя больной женщины.

Мира понимала, что это было больше, чем чувство долга. Это было её желание, рвение сердца. Находясь рядом с этой добрейшей женщиной, она пыталась скрасить её дни, полные нестерпимой боли, отвлечь от обезболивающих и постоянно ухудшающегося состояния здоровья.

Хотя здоровье Махиры было хуже некуда.

Мира встряхнула головой, позвонила в звонок и, как только дверь отворилась, прошла во двор. Мельком взглянув в сторону припаркованных машин, она почувствовала, как что-то внутри неё тихо поникло: Сюзанна была ещё дома.

Рядом с её вишнёвым Mercedes стоял серебристый Lexus, который Мира каждый раз пыталась обойти, не удостаивая вниманием. И это было не из-за высокомерия, а из-за страха перед тем, что происходило вокруг неё и во что она втягивалась всё сильнее.

Мира заметила, что на крыльце, на ступеньках, сидела Аиша – в куртке, в ярко-красной шапочке, с альбомом на коленях, в котором она что-то рисовала цветными карандашами. Несколько рисунков выпали из общей стопки, слетев по ступенькам вниз. Девочка не отреагировала. Кудрявые волосы упрямо лезли ей на глаза, но она была поглощена рисованием и, высунув язычок, что-то усердно и размашисто закрашивала.

Аиша не сразу, но подняла голову и посмотрела на подошедшую к ней Миру. Они одновременно улыбнулись друг другу. Эта сцена часто повторялась в последнее время – девочка жила в доме бабушки, пока Ратмир лежал в больнице. И прошлым утром она тоже встречала Миру на крыльце. Это становилось похоже на их маленькую традицию.

Девочка отложила альбом и карандаш, быстро спустилась по ступенькам и радостно подбежала к Мире.

– Домовёнок, привет! – Мира присела на корточки и обняла девочку. Аиша обняла её в ответ.

– Скажи честно, рисуешь или меня ждёшь? – спросила Мира весёлым тоном, любуясь её блестящими, как две яркие звезды на небе, глазами.

Аиша улыбнулась, но ничего не ответила.

Мира, коснувшись её щеки, одарила девочку понимающим взглядом. Затем взяла Аишу за руку, и они вместе двинулись к крыльцу.

– Покажешь, что рисуешь в этот раз?

Аиша посмотрела на Миру и утвердительно кивнула головой.

На душе у Миры сразу же стало светлее. Удивительно, что этот маленький ребёнок нёс в себе океан света. Её улыбка и вправду завораживала, а ангельское лицо покоряло своей нежностью. Мире казалось, что ни один человек на земле не мог устоять перед этим маленьким ангелом. И как жаль, что ямочки на её щеках возникали редко, а сама она по-прежнему молчала, не желая говорить.

На ступеньках лежала мягкая подушка, без которой Нина не выпустила бы Аишу на прохладный утренний воздух. Она была такой яркой и смешной, что Мира невольно ухмыльнулась. Сразу было понятно, что этот разноцветный шедевр Нина сделала собственными руками.

Аиша уселась обратно на мягкую подушечку и взяла в руки альбом, подыскивая глазами карандаш нужного цвета.

Мира ненадолго присела рядом, почувствовав под собой прохладу ступенек. Она ненадолго прикрыла глаза, приподняв лицо к лучам солнца. У неё появилось несколько секунд, чтобы отвлечься, подышать в спокойном ритме и настроиться на лучшее. Хотя бы на то, что это лучшее когда-нибудь наступит и она наконец обретёт долгожданный внутренний покой.

Аиша чихнула. Так тихо и пискляво, что Мира,