Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

– Вы навещали Салли О’Хэллоран?

Хонор холодно улыбнулась.

– Обе эти женщины были мне знакомы до появления Элли Каннинг, и оба этих визита никак не связаны с этим делом.

– Что вы делали в подвале, Хонор?

Она издала резкий смешок.

– Думаю, мисс О’Хэллоран что-то слегка напутала.

Группа защиты вышла из зала, а следом за ней Сюзанна, Чипс и Мэри, и это спасло Хонор от дальнейших расспросов. Она смотрела, как толпа поднимается по ступеням. Сюзанна подняла на нее взгляд, и две женщины встретились глазами. Хонор торопливо отвернулась, но успела увидеть на лице Сюзанны жгучий гнев. И недоумение.

Хонор: июль 2018

Нельзя сказать, что она это как-то специально планировала. Девушка подошла к ней возле офиса под вечер, когда Хонор уже собиралась домой. Вначале Хонор была раздосадована, решив, что у нее сейчас начнут вытягивать деньги на наркотики. На первый взгляд девушка выглядела именно как наркоманка: заморенная, полуодетая, голова давным-давно не мыта и не чесана.

– Вы Хонор Филдинг, да?

Выговор, типичный для среднего класса, никак не вязался с видом девушки.

– Да, но откуда вы меня…

– В прошлом году вы выступали с речью в школе Эбби. Я там учусь. Я Элли. Мы с вами тогда говорили. Вы дали мне свою визитку – сказали, чтобы я позвонила вам, когда окончу школу. – Она слабо улыбнулась. – Ну вот, я и окончила.

Хонор вспомнила тот разговор, уверенную манеру девушки, ее смелое признание.

– О господи! Я тебя помню. Что случилось?

– Мне нужна ваша помощь, – сказала девушка. Теперь было ясно видно, в каком она отчаянии. – Мне очень нужна ваша помощь.

Бедственное положение девушки безотчетно тронуло Хонор. Она мгновенно приняла решение – на сей раз не задумываясь о мотивах и возможных последствиях – и повела ее к припаркованной машине. Поехала прямо домой. Девушка отключилась рядом с ней, впав в наркотическое оцепенение. Хонор осторожно разбудила ее и повела к лифту, на котором они и поднялись прямо в пентхаус. Дугал уехал играть в гольф, и Хонор планировала ленивый вечер с ужином из сыра и крекеров и достаточным количеством вина, чтобы утопить в нем недавнее унижение. Вместо этого пришлось ухаживать за этой несчастной глупой девчонкой. Хонор приготовила кофе, усадила Элли у камина, накормила подогретым минестроне и горячим ароматным хлебом с маслом. Налила ей выпить – холодного белого вина, большой бокал. И стала ждать, когда та расскажет свою историю.

Элли: июль 2018

К плану воссоединения матери с дочерью Элли отнеслась с осторожным оптимизмом. Ее мать только что вышла из реабилитационного центра и написала, что уже три месяца не пьет. Устроилась в хорошей квартире в Серри-Хиллз и хочет видеть Элли. За письмом последовал телефонный звонок. Судя по голосу, мама чувствовала себя хорошо, лучше, чем когда-либо на памяти Элли. Они даже поговорили нормально. Мама спрашивала, как дела в школе, и выслушивала ответы. Когда Элли сказала, что ей нужно ехать в Сидней на собеседование в колледже Святой Анны, мать стала уговаривать зайти к ней и предложила остаться на каникулы.

– Я тебя уже так давно не видела, доченька, – хрипло проговорила она.

Когда Элли объяснила, что ей нужно готовиться к пробным экзаменам, мать стала наседать на нее еще настойчивее. Сказала, что дома у нее тихо, а сама она днем работает в местном кафе, так что мешать Элли не будет. Можно заниматься дома, можно ходить в библиотеку, а потом проводить вечера вместе, вдвоем. Готовит она, правда, так себе, но всегда же можно взять еду в кафе навынос – а как весело будет свернуться вечером калачиком в гостиной, смотреть «Холостяка» и жевать кукурузные чипсы. Элли этот план понравился – в нынешней приемной семье особого веселья не было, – и колеса завертелись. Мамин рассказ подтвердился: условия ее жизни власти признали достаточно благоприятными. В каникулы Элли должно было исполниться восемнадцать, а после департамент уже не нес за нее практически никакой ответственности.

Элли прибыла в Сидней на поезде в пятницу под вечер и села на автобус, который довез ее до маминого дома. Квартал снаружи казался достаточно респектабельным – старый блок, шесть домов из красного кирпича на усаженной деревьями улице. Мамина квартира была на последнем этаже. Элли медленно поднялась с тяжелым, колотившим ее по спине рюкзаком на два лестничных пролета и, слегка запыхавшись, остановилась в полутемном фойе. Прежде чем она успела постучать, мамина дверь распахнулась, и из нее вывалилась какая-то женщина – раскрасневшаяся, злая, тащившая в руках телевизор с плоским экраном. Не обратив никакого внимания на Элли, она протиснулась мимо нее и заковыляла вниз по лестнице на заплетающихся ногах, продолжая выкрикивать ругательства.

Следом за ней вышла мать – в пижамных штанах, старой футболке и носках, с незажженной сигаретой в одной руке и бутылкой в другой. Увидев Элли, она на мгновение остановилась, ухмыльнулась и подмигнула ей, а потом крикнула вниз, в лестничный пролет:

– Сука! Сука ты, Стейси! – Ее прервал приступ кашля. Она глотнула из бутылки, а затем повернулась к дочери, которая ждала, когда на нее обратят внимание – терпеливо, обреченно и почти без удивления. – Добрый день, малышка. Я и забыла, что ты сегодня приезжаешь. Но какое удачное совпадение, а? Давай двадцать баксов, и я добуду нам еды.

Мать взяла двадцать долларов, которые Элли неохотно отдала ей, и затопала вниз по лестнице. Элли вошла в квартиру и стала ждать, хотя ее первым побуждением было бежать отсюда. В квартире было холодно, грязно и почти пусто: единственный предмет мебели – грязный замшевый диван посреди гостиной. Трудно было представить, каким образом департамент счел это подходящими условиями для Элли, хотя можно было предположить, что отсутствие мебели – следствие недавних событий.

Мать вернулась через полчаса, но еды не принесла, и ни на какие разговоры с ней рассчитывать не приходилось. Через несколько минут она отключилась намертво, свернувшись калачиком на вытертом ковре. Элли укрыла ее замызганным флисовым пледом леопардовой расцветки, который нашла в спальне на окне, где он висел вместо шторы, затем заперла входную дверь, закрыла на цепочку, а для верности еще и ножку стула сунула в дверную ручку. Расчистила себе место на диване и села. Глотнула из маминой бутылки и стала обдумывать варианты.

Были, конечно, одноклассницы, к которым можно было напроситься на ночлег – или хоть на все каникулы, если уж на то пошло. Четыре из них, те, что ехали вместе с ней в поезде, – Аннабель, Грейс, Элиза и Софи – жили поблизости, в восточном пригороде. Элли считала их