Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Рэйчел, изучавшая тактику Куинна в своем предварительном исследовании, знала, что этому трюку он научился у легендарного адвоката, у которого стажировался во время обучения на юридическом факультете. Излюбленный прием его наставника – споткнуться обо что-нибудь в зале суда, будь то портфель или ножка стола. Не имело значения, обо что он споткнется, главное, чтобы споткнулся. Это моментально ломало невидимый барьер с присяжными. Они привязывались к нему как к личности, а в дальнейшем и к его клиенту.

Куинн устроил представление, вытащив платок и промокнув им свою заляпанную водой рубашку, пока присяжные сочувственно смотрели на это. Судья Шоу, который знал все приемы ремесла, был менее терпим.

– Мистер Куинн. – Скрипнув креслом, судья наклонился к микрофону. – Мы ждем.

– Конечно, Ваша Честь, – сказал Куинн.

Он в последний раз промокнул мокрую рубашку и застенчиво улыбнулся присяжным. Он казался молодым и неумелым по сравнению с Элкинсом, хотя Рэйчел была уверена, что они примерно одного возраста.

Рэйчел восхищалась тем, как Куинн превратил себя в аутсайдера. В конце концов, кому не нравятся аутсайдеры? К тому времени как Куинн открыл рот, чары, которые Элкинс наложил на зал суда, были разрушены.

– Около трех месяцев назад мне позвонили в мой офис в Мемфисе и попросили защищать молодого пловца, о котором я никогда раньше не слышал. Я не очень слежу за плаванием. У нас с женой близнецы. Когда я не в суде, я помогаю ей кормить и купать их. Поэтому я не знал, кто такой Скотт Блэр, когда мне позвонили. Я определенно не знал, что он потенциальный олимпиец, когда услышал неуверенный голос молодого человека, спрашивающего, возьмусь ли я за его дело.

Рэйчел торопливо записывала за ним, ее ручка стремительно летала по страницам блокнота.

– Так вот, я сразу же сказал, что не буду заниматься делом за пределами Теннесси, хотя у меня есть лицензия на юридическую практику в Северной Каролине. Кстати, ничего не имею против этого прекрасного штата. Я вырос здесь и у меня много приятных воспоминаний о Неаполисе. Это потому, что, когда Бет родила близнецов, я обещал ей, что не буду никуда ездить, пока девочки не подрастут. Мне нравится думать, что я человек слова.

– Скотт умолял меня выслушать его. Он рассказал, что произошло той ночью в октябре прошлого года, события которой отличаются от версии, которую вам дал мистер Элкинс, как день и ночь, – сказал Куинн, и его мрачный тон придавал словам дополнительный вес. – Вот тогда я понял, что здесь, в Неаполисе, происходит настоящая судебная ошибка. Меня очень беспокоило то, что я услышал о проблемах этого мальчика. Но я не мог взяться за его дело. Я так ему и сказал. Я дал торжественное обещание своей жене.

Тем вечером за ужином я рассказал Бет о его звонке. Бет настояла, чтобы я с самого утра позвонил этому мальчику и сказал, что буду представлять его интересы. Она сказала, что справится с детьми, пока меня не будет. Что я не могу позволить, чтобы жизнь этого мальчика была разрушена несправедливым приговором.

Именно благодаря Бет я стою перед вами, чтобы рассказать всем вам, что Скотта, его несправедливо оклеветали и предъявили ему обвинение в преступлении, которого он не совершал. Скотт невиновен. В нашей судебной системе он считается невиновным. К сожалению, задолго до начала суда доброе имя Скотта было вываляно в грязи. Его репутация была запятнана так сильно, что я не уверен, что ее когда-либо можно будет отмыть.

Его вывели из состава национальной сборной по плаванию и запретили участвовать в национальных чемпионатах по плаванию. Его олимпийские мечты рухнули. Его стипендию в колледже отозвали. От него отказались спонсоры. Жизнь этого мальчика разрушена из-за обвинений в преступлении, которого он не совершал.

Позвольте мне немного рассказать о Скотте. Ему девятнадцать лет, и он уже установил полдюжины рекордов штата по плаванию вольным стилем. Если этого недостаточно, он оказался на грани установления национальных рекордов. Некоторые из лучших пловцов и тренеров нашей страны говорят, что у Скотта есть потенциал стать величайшим пловцом своего поколения.

Чтобы достичь этого элитного уровня, нужно многое. Пока все мы крепко спали в своих кроватях на протяжении многих лет, Скотт нырял в холодную воду олимпийского бассейна перед рассветом, чтобы плавать два часа. Он делает это с девяти лет. Шесть дней в неделю, сорок миль в неделю. Поэтому меня удивляет, что у Скотта еще оставалось время на семью, церковь и, конечно, учебу.

Куинн сунул руки в карманы, смягчая голос.

– Но это не все, на что у него было время. В обществе, в котором молодые люди, к сожалению, слишком часто поглощены собой, Скотт посвящает свое свободное время помощи тем, кому повезло меньше, чем ему, в своей церкви и в более широком сообществе. Вы услышите о добрых делах Скотта, которые свидетельствуют о его истинном характере. Вы услышите убедительные показания судебно-медицинского эксперта с мировым именем из Гарварда, который скажет вам, что на теле заявительницы не было никаких следов применения силы. Вы увидите кадры видеонаблюдения, на которых Скотт и заявительница наслаждаются обществом друг друга в ту ночь.

Обвинение не сможет предоставить вам ни крупицы реальных веских доказательств того, что Скотт совершил преступления, за которые его судят. Здесь. В этом зале суда. Почему? Потому что нет никаких доказательств. Ни крупицы. Обвинение может предложить вам двусмысленности и домыслы, но оно не предоставит вам доказательств. Оно не может. Потому что мой клиент этого не делал.

Скотт потерял стипендию в колледже, доход, место в национальном чемпионате. И теперь под угрозой его свобода. Все из-за необоснованных обвинений. Слухов и инсинуаций.

Голос Куинна был полон возмущения.

– Страшно думать, что жизнь многообещающего молодого человека может быть разрушена беспочвенными обвинениями. Без доказательств, – вздохнул он. – Я думаю, таков мир, в котором мы живем сегодня. Мир, где обвинения влияют на мнение. Мир, где доказательства не имеют значения. Мир, где человека считают виновным без каких-либо доказательств.

Отец Скотта, Грег Блэр, сам прервал свою олимпийскую карьеру пловца из-за травмы плеча, когда ему было всего двадцать. Вчера он сказал мне, что опустошение, которое он испытал, когда ему пришлось сняться с Олимпиады, ничто по сравнению с тем днем, когда он увидел, как полицейские вытаскивают его сына из олимпийского бассейна во время тренировки перед национальным чемпионатом. Это было сделано на виду у камер СМИ, чтобы унизить Скотта. Создать ложное впечатление, что он виновен.

Руки Скотта сковали