Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

исчезать. Иногда на недели. Иногда на месяцы. В последний раз она исчезла, когда уехала в Индию. Провела три месяца на йога-ретрите. Все это время ей не разрешалось ни с кем разговаривать. Обет полного молчания. Она вернулась вегетарианкой. Но это не продлилось долго. Может, она снова отправилась туда. Всегда говорила, что сделает это, если у нее будет возможность.

– Не думаю, что она вернулась туда, – сказала Рэйчел. – Я думаю, что она в Неаполисе.

– В Неаполисе? – спросила Китти, ее шок был очевиден даже по телефону. – Зачем Ханне туда ехать? Я никогда не слышала от нее хоть одного доброго слова об этом месте.

– Думаю, это связано со смертью ее сестры.

– Ну, раз уж вы об этом упомянули, приближается годовщина. Двадцать пять лет. Ханна в это время года действительно впадает в уныние, – сказала Китти, прикидывая такую возможность. – Но она всегда клялась, что больше никогда не ступит в этот город. Я уверена, что она в Индии, в одном из тех мест, которые ей нравятся. Аш-что-то там. Как они называются?

– Ашрам? – предположила Рэйчел.

– Точно. В одном из них. У меня есть ваши контакты, дорогая. Я попрошу Ханну позвонить вам, когда она выйдет на связь. Имейте в виду, что это может занять месяцы. Такая уж Ханна.

Рэйчел закончила разговор, но охранник снаружи зала суда не пустил ее обратно. Он сказал, что ей придется подождать перерыва. Рэйчел была разочарована. Она надеялась использовать показания медсестры об осмотре после изнасилования в следующей серии подкаста. Она написала Питу и попросила его связаться с больницей, чтобы договориться об интервью с медсестрой Райс.

Рэйчел села на скамейку в холле возле зала суда и позвонила по номеру, который дала ей Китти. Звонок переключился на автоматическую голосовую почту. Рэйчел пробовала несколько раз с тем же результатом. В конце концов она оставила голосовое сообщение: «Ханна, это Рэйчел Кролл. Я бы очень хотела с вами поговорить. Пожалуйста, позвоните мне». Рэйчел продиктовала свой номер телефона и завершила вызов.

Громкий грохот из зала суда заставил ее поднять глаза. Двери распахнулись, и люди шумно высыпали в туалет. Рэйчел схватила сумку и направилась в зал суда. Пока она ждала у дверей, чтобы толпа рассеялась, кто-то похлопал ее по плечу. Рэйчел обернулась и увидела охранника с большим коричневым конвертом.

– Мэм, вы обронили, – сказал он, протягивая ей конверт.

28. Ханна

На днях я ждала снаружи зала суда. Это был день, когда ребята с вечеринки Лекси давали показания о том, что Лекси сказала Скотту Блэру, что Келли легкая добыча после того, как выгнала ее. На стене над моей головой висел кондиционер. Он ужасно дребезжал. Прямо рядом со мной на старую скамью упала капля, а затем еще одна. Это заставило меня вспомнить кое-что еще.

Это было самое жаркое лето за многие годы. Жара стояла такая, что нам пришлось использовать наш старый кондиционер, хотя он и протекал. Он громко тарахтел, когда работал, капая водой в стальную кастрюлю для супа, которую мы оставили на полу, пока однажды днем мотор не затрещал и не заглох.

После этого спать в нашей крошечной спальне стало невозможно. Мы с Дженни вынесли наши матрасы на веранду и спали снаружи. Ночью дул прохладный ветерок. Мама обходилась шатким вентилятором в своей комнате, который мы превратили в примитивный кондиционер, повесив на проволочную сетку влажное полотенце.

Однажды днем, через несколько дней после начала аномальной жары, мы с Дженни лежали в гостиной, смотрели телешоу и сосали кубики льда, когда услышали, как мама зовет нас из сада.

Мы в панике бросились на задний двор, думая, что случилось что-то ужасное. Когда мы добрались до заднего крыльца, мама стояла на траве в хлопчатобумажном сарафане, полупрозрачном от солнечных лучей за ее спиной. Ее руки были вытянуты вперед. Ее лицо было поднято к небу. Дождь струился по ее впалым щекам и шее, аж до босых ног.

– Это грибной дождь, – засмеялась мама.

Мы присоединились к ней под дождем, не заботясь о том, что наши майки и шорты промокли насквозь. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Вместо того чтобы пойти в дом и переодеться, мы втроем сидели в саду на перевернутых пластиковых ящиках и смотрели, как высыхают садовые лужи вместе с одеждой на наших телах.

– Почему вы обе не на пляже? – спросила мама, словно внезапно осознав, что мы уже несколько дней сидим с ней дома.

– Мы бы предпочли остаться с тобой, – сказала Дженни, осматривая покрытые грязью пальцы своих ног.

– Дома делать нечего. К тому же я чувствую себя намного лучше, – сказала мама. – Завтра снова пойдём на пляж. Это лучшее место в такую погоду.

Мама смыла грязь с наших ног садовым шлангом, прежде чем отвести нас обратно в дом. В тот вечер Дженни сказала, что у нее все еще простуда и на следующий день ей нужно оставаться в постели. Я знала, что это был предлог, чтобы не идти на пляж.

– Дженни, дорогая, тебе нужно солнце. Солнце лечит все, – сказала мама.

У меня на языке вертелся вопрос, почему оно не вылечило ее.

– Я бы лучше посидела денек дома, – пробормотала Дженни.

Мама удивленно посмотрела на нее. Дженни любила море. Она появлялась на пляже, как только погода становилась достаточно теплой, чтобы заходить в воду, и продолжала ходить туда еще долго после того, как лето заканчивалось. Нежелание Дженни идти на пляж в идеальный для купания день обеспокоило маму, и за ужином она была погружена в тяжелое молчание. В конце концов Дженни смягчилась. Она не хотела беспокоить маму.

На следующее утро я помчалась вперед с полотенцем, накинутым на плечи. Дженни плелась позади. На ней была футболка большого размера и свободные штаны вместо ее любимого сарафана с перекрещивающимися на спине лямками.

Когда мы дошли до пляжа, Дженни не остановилась на нашем обычном месте. Она направилась к другому пляжу за причалом. На том пляже были сильные течения, из-за которых купаться было опасно. Никто туда не ходил, даже серферы.

– Дженни, привет.

Это был мальчик из школы Дженни. Спортивного телосложения, темноволосый и загорелый. На шее у него было кожаное ожерелье. Прошлым летом они с Дженни зависали вместе на пляже, но тем летом я его вообще не видела. Дженни что-то упоминала о том, что он работал в магазине пластинок в центре города. Она никогда не говорила мне об этом прямо, но каким-то образом я знала, что этот мальчик ей нравился.

– Куда