Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Тем летним днем температура успела подняться до 30 градусов по Цельсию, однако Квон Ирён принципиально надел черный костюм. Одеваться так он взял в привычку с февраля 2000 года, когда начал работать профайлером и заметил, что подозреваемые, успевшие пообщаться с неформально одетыми полицейскими, гораздо охотнее идут на контакт с человеком в костюме. Консервативный вид собеседника, судя по всему, внушал подозреваемым больше доверия.

До того как стать полицейским, Квон Ирён успел пережить немало испытаний. Ему было знакомо чувство беспомощности, он знал, каково находиться в безвыходном положении. В подростковом и юношеском возрасте Квон Ирён был замкнут и необщителен. Он родился в прибрежном городке юго-восточной провинции Кёнсан-Намдо, но затем семья переехала в Сеул и, за исключением начальных классов, Квон Ирён учился в столичной школе. Его мать была потомственной католичкой, так что Квон Ирён естественно перенял ее веру. Мать всегда была добра и заботлива, но отец, в отличие от нее, очень строг. «Меня, несмышленого мальчишку, религия держала в определенных рамках. Если бы в то время я не находил опоры в религии, вряд ли из меня получилось бы что-нибудь путное. Возможно, я и сам стал бы преступником», – однажды признался Квон Ирён.

При крещении его нарекли Алоизием в честь святого Алоизия Гонзаги, жившего в XVI веке и помогавшего больным во время эпидемии чумы в Риме, от чего Гонзага и скончался в совсем юном возрасте. Вряд ли кто-то предвидел, что в будущем Квон Ирёну тоже придется иметь дело с «чумой», только болезнь будет пожирать не тела, а разум и души людей.

Несчастливое знакомство с чувством беспомощности произошло по причине бедности, в которой внезапно оказалась семья. Бизнес отца разорился, когда Квон Ирён учился в средних классах. Его отец был очень гордым и суровым человеком, требовавшим от себя и других абсолютной самоотдачи. Странным образом тяжелое финансовое положение семьи не повлияло на Квон Ирёна в том смысле, что он не загорелся желанием во что бы то ни стало скопить капитал, как часто бывает с теми, кто пережил нужду в детстве. «Меня привлекала работа священника. Сам ничем не владея, священник трудится во благо других. Образ человека, оставившего мирскую суету, чтобы посвятить жизнь молитвам за остальных людей, был для меня невероятно притягателен», – вспоминает Квон Ирён.

Однако он был старшим сыном в семье, и отец категорически воспротивился выбору Квон Ирёна. На старших сыновей традиционно ложились главные заботы о семье и родителях, так что отец, единственный сын человека, который, в свою очередь, тоже был единственным сыном, не мог допустить, чтобы его старший отпрыск пренебрег обязанностями перед родными. Квон Ирён учился достаточно хорошо, чтобы рассчитывать на поступление в университет, но у семьи не было денег на его учебу. По окончании школы он не знал, как жить дальше: «У меня не было ни мечты, ни надежды».

Закончив школу в середине 1980-х, Квон Ирён два месяца проработал дорожным строителем в уезде Хвенсон провинции Канвондо. В то время существовали только стационарные телефоны и таксофоны на улицах, и в местах, где не было ни того ни другого, быстрая связь с внешним миром просто отсутствовала. Однажды по громкоговорителю Квон Ирёна вызвали в офис прямо с рабочего места: ему звонили из Сеула. По телефону мать сообщила, что Квон Ирёна призывают на военную службу. Отдав все заработанные деньги семье на оплату аренды и лекарств для матери, Квон Ирён отправился служить в армию.

Он был распределен в военную полицию. В то время военной полиции Сеула приходилось заниматься разгоном протестных демонстраций. Протестов было так много, что полицейским доводилось есть и даже спать на улицах города. Их не однажды встречали градом камней и «коктейлями Молотова», так что сбивать огонь с одежды товарищей было для полицейских привычным делом. Но больнее удара камнем было для Квон Ирёна осознание безвыходности положения: он был вынужден нести военную службу независимо от собственных убеждений. «Из-за того что все так сложилось, в юности я не жил, а безобразно выживал», – говорил он позже.

Во второй половине 1980-х годов примерно из семисот тысяч выпускников корейских школ лишь 30,5 % поступали в высшие учебные заведения. Юному Квон Ирёну мир казался «местом, где необходимо противостоять трудностям и выживать». По словам Квон Ирёна, когда позже в качестве криминального профайлера он разговаривал с преступниками, не раз отмечал, что в их жизнях до совершения преступлений тоже было много страшного и тяжелого. «Я не сочувствовал им, но я их понимал».

В мае 1989 года Квон Ирён стал полицейским курсантом по рекрутскому набору. В потоке было около 1700 курсантов, которым преподавали различные дисциплины от основ уголовного судопроизводства до стрельбы и техник ареста. Квон Ирён получал ежемесячную стипендию в размере 9500 вон. Для сравнения, одна бутылка сочжу в то время стоила около 450 вон. Квон Ирён со смехом рассказывал, как однажды в нарушение правил выпил-таки бутылку сочжу и был наказан.

В начале 1990-х, когда правительство Но Тхэу объявило войну преступности, Квон Ирён вступил в тактическое подразделение Полицейского управления Сеула. «Форменной одеждой» подразделения были спортивные куртки и кроссовки. Полицейские арестовывали самых отъявленных бандитов и гангстеров, по ночам патрулировали столичные районы красных фонарей Чхоннянни и Миари. Для тех расследований прежде всего требовались крепкие кулаки и быстрые ноги.

В июле 1992 года Квон Ирён был переведен в Сеульское восточное отделение полиции. Спортивную куртку и кроссовки сменила полицейская форма, к немалому удовольствию молодого детектива. В один из первых дней работы на новом месте поступил сигнал: двое рыночных торговцев рыбой, напившись посреди дня, поругались и затеяли драку, вооружившись крюками, на которых развешивали рыбу. Прибыв на место происшествия, Квон Ирён окриком попытался остановить мужчин, но один из них, увидев молодого полицейского, разъярился еще сильнее и, изловчившись, приставил к горлу детектива заостренный край крюка. В голове Квон Ирёна пронеслась мысль о пистолете – он мог бы выхватить оружие и выстрелить. Однако полицейский сдержался. Люди из толпы, собравшейся вокруг места происшествия, урезонили пьяного торговца, и в конце концов мужчина опустил крюк. Квон Ирён надолго запомнил эмоции, наполнявшие рыночный пятачок: страх, гнев, напряжение. Именно с этими чувствами чаще всего приходится сталкиваться полицейскому.

Так же хорошо он запомнил день 21 октября 1994 года. За успешную службу он должен был получить благодарность от шефа Восточного отделения, однако встречу внезапно отменили. Утром 21 октября, в 7 часов 40 минут, обрушился мост Сонсу-тэгё на реке