Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Смертная казнь – это лишение человека жизни именем закона и общества. Существуют как доводы за смертную казнь, так и доводы против. В Южной Корее смертная казнь не отменена, однако приговоры с начала 1998 года не приводятся в исполнение [346].

Действительно ли возможны исправление и перевоспитание в случае с сорокалетним человеком, который дважды был уличен в сексуальном влечении к несовершеннолетним, причем во второй раз дело закончилось убийством? Суд первой инстанции посчитал, что это невозможно, однако суд второй инстанции, рассмотрев те же самые факты, решил по-другому.

Например, по-разному было оценено первое осуждение Чо Хёнгиля. Суд первой инстанции подчеркнул, что уже через год после освобождения Чо вновь поддался низменному влечению, совершив «неискупимое преступление». Однако суд второй инстанции увидел в ситуации позитивный момент, отметив, что подсудимого привлекали к уголовной ответственности один-единственный раз.

Действительно ли раскаялся Чо Хёнгиль, отправлявший апелляционному суду прочувствованные послания? Не могло ли это быть простой уловкой с целью сохранить свою жизнь? Криминальная психология учит не увлекаться философскими размышлениями, а оперировать фактами. Джон Дуглас отмечает, что важно правильно соотнести личность преступника с одной из категорий лиц, совершающих противоправные действия по отношению к детям, и выделяет два типа людей: «растлителя детей по предпочтению» и «ситуационного растлителя детей» [347].

Для растлителей детей по предпочтению дети являются предметом сексуальных фантазий. Такие преступники редко испытывают сексуальное влечение к зрелым женщинам. Зачастую лица, которых можно отнести к этому типу, коллекционируют детскую порнографию и имеют историю привлечения к уголовной ответственности. Среди них в большом количестве встречаются люди с отклонениями характера. Существует устойчивое мнение о том, что педофилия – это патология, не поддающаяся исправлению методами воспитания и образования. В противоположность им ситуационные растлители не испытывают устойчивого сексуального влечения к детям. Ребенок для них становится скорее случайной, нежели принципиально выбранной жертвой. Преступление совершается, например, потому что ребенок по стечению обстоятельств оказывается в поле зрения насильника либо по какой-то другой причине. Ни суд первой инстанции, ни апелляционный суд не задумались, к какому типу преступников относится Чо Хёнгиль. В Южной Корее начала 2000-х время криминальной психологии еще не пришло.

Если бы Чо Хёнгиль не был арестован полицией, смог бы он «исправиться» самостоятельно? Если бы не предстал перед судом, смог бы раскаяться и не совершать других преступлений? С помощью научного анализа определив тип личности Чо Хёнгиля, можно было бы попробовать ответить на эти вопросы. Работая над книгой, я захотел поговорить об этом с председательствующим судьей апелляционного суда Ку Уксо, уже вышедшим в отставку, однако его адвокат, через которого я пытался связаться с судьей, мне не ответил.

Если Чо Хёнгиль являлся растлителем детей по предпочтению, то с высокой степенью вероятности он бы не остановился. Брент Тёрви, рассказывая о деле одного серийного насильника в 1990-х годах, обращал внимание на то, что, хотя на суде насильник и демонстрировал глубокое раскаяние, он не останавливался до тех пор, пока не был арестован и обвинен.

Чо Хёнгиль больше не подавал апелляций: по-видимому, приговор к пожизненному заключению его устроил. Квон Ирён не сразу узнал об изменении меры наказания, а узнав, испытал настоящее потрясение: он считал, что Чо Хёнгиль однозначно заслуживает смертной казни.

О дальнейшей судьбе семьи Чиён ничего не известно. Вполне вероятно, что родителей до сих не отпускает чувство вины из-за того, что они не уберегли ребенка. «Потерпевшие не стремятся к новому общению с детективами. Большинству из них просто не хочется вспоминать о случившемся. Это обычная психологическая реакция на полученную эмоциональную травму», – говорит Квон Ирён.

Днем 31 января 2002 года, когда вступил в силу новый приговор Чо Хёнгилю, стояла прекрасная зимняя погода. Мир не проявлял никакого интереса к порожденному им чудовищу. Газетные заголовки сообщали о том, что Америка не потерпит распространения оружия массового поражения ни в Северной Корее, ни где-либо еще. Мало кто знал, что в том месяце в Южной Корее было зафиксировано восемьдесят случаев убийств и покушений на убийство.

Квон Ирён по-прежнему оставался единственным профайлером страны. Утром он, как обычно, прочел полицейские отчеты о насильственных преступлениях, произошедших за сутки. Он не знал, что совсем скоро появится новое чудовище, еще более отвратительное, чем Чо Хёнгиль.

Глава вторая

Неразрешимая задача

Ощущение власти. Не знаю. Они были такими уязвимыми. Жуть. Просто… Я очень… Меня это возбуждало, я кайфовал. Называйте, как хотите. Не могу объяснить, почему мне это нравилось. Я не знаю, как это описать [348].

Утро 25 сентября 2003 года не предвещало ничего необычного. На рассвете температура поднялась чуть выше 15 градусов по Цельсию, однако днем воздух прогрелся до 25 градусов. Было ясно и безветренно, и с верхнего этажа Полицейского управления Сеула можно было беспрепятственно любоваться на горный хребет Пукхансан. Синее осеннее небо не располагало к мыслям о преступлениях, однако затворник третьего этажа Квон Ирён жил в своем собственном мире, слишком не похожем на мир обычных людей. Как бы солнечно ни было на улице, профайлер и детективы вечно окружены тьмой, которую прорезает лишь луч фонаря. Такая у них работа.

В 2001 году, когда велись поиски убийцы Чиён, Квон Ирён составил для полиции психологический портрет еще неизвестного на то время преступника. Его доклад был первым криминальным профайлом в Южной Корее. С тех пор для Квон Ирёна ничего не менялось: изо дня в день он в одиночку выполнял работу профайлера в составе крошечной группы анализа преступлений.

В мае 2003 года Квон Ирёна заметила пресса: первым обратил внимание на деятельность профайлера журналист Ким Чхансок, представляющий еженедельный журнал «Хангёре 21». Причиной неожиданного интереса стал вышедший в прокат фильм режиссера Пон Чунхо «Воспоминания об убийстве» [349]. Ким Чхансоку не потребовалось много времени, чтобы понять важность профайлинга и качественной криминалистической экспертизы для работы полиции.

Режиссер фильма, объясняя в одном из интервью, почему не был найден хвасонский серийный убийца, высказался в том смысле, что преступления хвасонского маньяка опередили свое время. Южнокорейская полиция второй половины 1980-х годов ни технически, ни психологически не была готова к раскрытию подобных преступлений.

Однако к 2003 году многое изменилось. Ким Чхансок, взявший интервью у Квон Ирёна, писал в статье следующее:

Криминалистическая экспертиза развивается быстрыми темпами. Сейчас, опрашивая свидетелей насильственных преступлений, детективы имеют возможность моментально связаться с полицейским отделением для получения дополнительных сведений. По словам помощника инспектора Квон Ирёна из группы анализа преступлений, выступающего за систематизацию и внедрение