Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

женщины. Вне зависимости от эмансипации – начиная с матери и до воспитательницы детского сада и учительницы начальных классов – дети проводят с женщинами самые важные годы своего становления. Ты знаешь, сколько воспитателей-мужчин? – Он невесело рассмеялся. – Три процента. Это же ничтожно мало. Смехотворный процент мужчин уходят в декретный отпуск, дети до сих пор остаются женским делом. То есть все в ваших руках, но вы изнеживаете своих девочек, а потом жалуетесь на угнетение мужчинами. А ведь это ваша вина. Это вы, женщины, покупаете девочкам розовые платья и фиолетовые куклы. Это вы отдаете их в балетную школу, а не на борьбу. Тем самым учите их – может, и непреднамеренно, но подсознательно – подчиняться и все сносить. Потому что парни – это парни, верно?

Клара помотала головой, хотела возразить, но даже если бы смогла найти правильные слова, Янник не дал бы ей возможности ничего сказать.

– Вы годами убиваете чувство собственного достоинства, до тех пор, пока ваши девочки полностью не вживутся в роль слабого пола. Настолько, что уже не могут проявить смелость и силу воли, чтобы думать своей головой. В итоге они выбирают в мужья самых мерзких подонков и постоянно возвращаются к ним, как ты.

– Пожалуйста, я не понимаю. – Клара скрестила руки на груди. Ее стыдливость вернулась, теперь она пыталась прикрыться, насколько это было возможно. – Чего вы от меня хотите?

Янник ответил кинжалом, острие которого моментально исчезло в ее левой ноздре. И разорвало ее.

– Опусти руки, – приказал Янник Кларе в ответ на ее крик.

Она машинально вскинула обе руки к лицу в попытке остановить кровотечение.

– Клянусь, я отрежу тебе груди, если не будешь сидеть спокойно.

Он навел на нее указательный палец, как школьный директор на непослушного ученика.

Клара взмолилась:

– Пожалуйста, пожалуйста, не убивайте меня.

– Я и не собираюсь. Пока нет. – Он придвинулся ближе. – В настоящий момент мне нужно совсем немного твоей крови. Поэтому я нанес тебе незначительную, безобидную рану, чтобы разъяснить кое-что.

Клару передернуло, когда Янник почти бережно прикоснулся к ней и подставил пальцы к ее разрезанной ноздре, кровь из которой текла у нее по подбородку, шее и груди и капала на живот и пах. Один за другим – сначала большой палец, затем указательный и так до мизинца – он окунул в кровь.

Потом подошел к стене и воспользовался пальцами как кистью. Быстрыми движениями он написал красными, истончающимися к краям штрихами четыре цифры на белой штукатурке прямо рядом с телевизором.

30.11.

Затем снова повернулся к Кларе, протянул ей салфетку, которую она сразу же прижала к носу, и спросил:

– Ты понимаешь, что я имею в виду?

Она закрыла глаза и снова помотала головой. От шока, холода и, возможно, потери крови Клара дрожала всем телом.

– Это дата. Запомни ее. Если до тридцатого ноября ты не положишь конец своему браку, я убью тебя, как только забрезжит день. И сделаю это мучительнее, чем ты можешь себе представить.

Клара засмеялась. Не боясь боли и обморока. Это был смех отчаяния и беспомощности, в нем отчетливо слышался гнев, который вызвало в ней это невозможное требование сумасшедшего.

– Брак с Мартином Бернетом так просто не разорвать. Еще не построили такое убежище для женщин, в котором я была бы в безопасности. И еще нет такой страны, где я могла бы спрятаться от него и армады высокооплачиваемых частных детективов. У Мартина слишком много денег, власти и энергии. Если он что-то вбил себе в голову, то не отступится. И никогда не позволит отобрать у себя то, что считает своей собственностью. Тем более свою жену.

– Ты меня не слушала. Я говорю не о расставании, разводе или бегстве.

– А о чем?

– О конце. Закончи это со своим мужем. Единственным возможным в таких случаях способом. Единственным языком, который понимают трусливые подонки, издевающиеся над женщинами.

– А именно?

– Убийством.

Клара подавилась собственным дыханием и закашлялась.

– Вы имеете в виду…

– Совершенно верно. Убей своего мужа. На это у тебя есть еще несколько недель. Если ты не справишься до тридцатого ноября, то знаешь, что случится.

– Вы меня убьете.

– Совершенно верно. И не вздумай обращаться в полицию или еще к кому-то за помощью. Если ты расскажешь кому-нибудь об этом вечере, то подпишешь свой смертный приговор. Поняла?

Клара кивнула.

– Сейчас все в твоих руках. Поступи правильно! Иначе ты закончишь так же, как все другие женщины, которые оказались слишком слабыми для этого.

Янник сделал движение рукой в сторону спальни.

– Части их тел ты видела в моей кровати.

20

Джулс

Ни слова, ни звука, ни покашливания. Надев гарнитуру и сняв ботинки, Джулс во время разговора на носках прокрался в ванную. Там он достал из шкафчика маленький пластырь и заклеил себе порез на пальце.

Затем вернулся на кухню и сел на табурет у кухонного острова, изо всех сил стараясь подавить все отвлекающие посторонние шумы. Только время от времени глубоким вздохом или тихим покашливанием он давал понять Кларе, что еще на линии, и она не говорит в пустоту. Однако он был вполне уверен, что во время описания тех жутких событий Клара, словно под гипнозом, перенеслась на место преступления и уже не воспринимала его на другом конце провода.

– Надеюсь, вы все же обратились в полицию? – спросил он во время первой длинной паузы, уставившись на отрывной календарь с философскими высказываниями, висевший рядом с холодильником. Календарь показывал двадцать шестое ноября. Мудрость дня гласила:

Близкие отношения – это поиск правильного расстояния.

Он не отрывал листки календаря уже трое суток. Сегодня было двадцать девятое. Ультиматум, поставленный Кларе убийцей, истекал через несколько минут.

– Вы заявили на этого мужчину в полицию?

– Конечно.

– И что?

– Янник все еще на свободе. Очевидно, мои свидетельские показания мало что дали.

– Как такое возможно?

Все-таки у нее были очевидные раны на теле, она могла описать преступника и знала, где он живет. Это могло привести как минимум к домашнему обыску.

– Янник действовал очень хитро. Мы договорились, что он заберет меня от Потсдамер-плац и мы поедем в Митте на ужин. В тот момент я еще не знала, что он забронировал столик в «ресторане в темноте», где нас обслуживали слепые официанты. Сначала мы немного прогулялись, а затем – по пути к подземному гаражу, где стояла его машина, – он спросил разрешения удивить меня. Он хотел похитить меня, и я ни в коем случае не должна была увидеть