Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

– Но похоже, тебе нужна моя помощь.

На мгновение Джулс прислушался к себе, не появились ли у него угрызения совести. Когда бы они ни разговаривали по телефону – а после суицида Даяны это было наверняка раз десять, – он никогда не хотел говорить со своим биологическим родителем, а всегда лишь с Хансом Кристианом Таннбергом, самым успешным страховым детективом в своей профессии. X. К., как его звали коллеги, работал на договорной основе на самые крупные концерны, такие как Аха, Allianz или HUK. В последние десять лет никому не удалось раскрыть столько мошенничеств со страховкой, сколько Хансу Кристиану Таннбергу.

– Почему ты все время говоришь шепотом? И чего именно хочешь от меня? – спросил он.

– Чтобы ты не отрывал свою задницу от стула, не прикасался к домашнему бару и не занимал телефон. Я перезвоню тебе через десять минут.

Не прощаясь, Джулс закончил разговор и неожиданно понял, что именно он слышал. Потому что стоял непосредственно перед источником звука.

Звяканье исходило от связки ключей, один из которых был вставлен в замочную скважину входной двери. Ключи покачивались и ударялись друг о друга, чему могло быть одно-единственное объяснение.

Кто-то пытался забраться в квартиру.

22

Лишь единицы людей садятся на американские горки в надежде, что во время поездки их выбросит из вагончика. Большинство выбирает эти адские скачки, чтобы после пережитого околосмертного опыта искупаться в эндорфинах и опьянеть от облегчения.

Джулс тоже предпочитал управляемый контакт со страхом прямой, реальной конфронтации со смертью. Но сейчас у него не было выбора. Он должен был встретиться с тем, что стояло на пороге. Будучи вспыльчивым – когда здравый смысл тонет в потоке адреналина, – он хотел тут же распахнуть дверь. Но все-таки решил сначала посмотреть в глазок и увидел то, что встревожило его больше любого вооруженного мужчины на лестничной клетке. И это было – ничего!

Темнота, кромешный мрак. Ни тени, и поэтому звяканье связки ключей походило на сверхъестественное явление. Кто их качнул? Какое бесплотное существо могло проникнуть в дом и вставить ключ (откуда бы оно его ни взяло), отмычку или другой инструмент снаружи в замочную скважину, не активировав при этом датчик движения на лестничной клетке?

Он прикрыл глаза и прижался лбом к дверному полотну.

На какое-то иррациональное мгновение Джулсу показалось, что он совсем один в этом мире, и та темнота вокруг него никуда не денется, когда он откроет глаза. И отчасти тревога, что его сумбурные мысли могут соответствовать действительности, заставила его вернуться к разговору с Кларой. Он нажал на кнопку на гарнитуре и спросил:

– Вы еще там?

Треск. Затем шуршание. Наконец:

– Да, я здесь. Но не спрашивайте меня почему.

Слава богу.

Джулс моргнул, затем широко открыл правый глаз. В глазке по-прежнему виднелась темная лестничная клетка, но на кухне горел свет и освещал коридор, в котором стоял Джулс и который был таким же реальным, как комод, картина с меловыми скалами над комодом и связка ключей в дверном замке, которые, правда, уже не шевелились.

Неужели я все это только выдумал?

23

Клара

Дрожащие руки, учащенное сердцебиение, потливость. Если бы Клара погуглила свои симптомы, то пришла бы к выводу, что может уже не утруждаться с суицидом, потому что находится в предынфарктном состоянии. Но она знала свое тело и то, что у нее просто упал сахар, и ей было необходимо срочно что-нибудь съесть, лучше всего что-то сладкое.

К счастью, в кухонном шкафу нашлось несколько батончиков мюсли, которые были суховаты, но на первое время восстановили уровень сахара в крови.

– Я осталась на линии, потому что вы должны мне еще свою часть уговора.

– Ненасильственный метод самоубийства? – спросил Джулс.

Клара кашлянула. В горле у нее все еще побаливало.

– Да.

– Если я вам его сейчас скажу, вы все равно не сможете им воспользоваться.

– Потому что вы считаете меня слабой?

– Потому что строительные магазины закрыты. То, что вам нужно для суицида, стоит всего пару евро, но вы не достанете это посреди ночи.

– Вы мерзавец.

– А вы то, что «календарный убийца» сказал вам в лицо.

– И что же это?

– Слабачка. Вы слабый человек, Клара. И я говорю это не в укор. Я тоже такой. Моя слабость стоила мне самого дорогого в жизни.

Вашей семьи, – подумала Клара, хотя нужно было сказать это вслух, тогда ночной провожатый избавил бы ее от своих нотаций.

– Многие склонны к самоотречению и желанию всем угодить. Моя мать, например, много лет терпела эскапады отца. Если он приходил пьяным с работы, она с улыбкой ставила ему на стол еду. Если он жаловался, что еда не разогрета, она ни слова не говорила о том, что он вернулся на три часа позже обычного, потому что сидел в баре. А если он ее бил, то она объясняла нам, детям, что сама виновата: ей следовало бы знать, что после такого тяжелого дня он не мог выносить ее парфюм, которым она побрызгалась специально для него. Многие люди такие же, как моя мать. Они так сильно прогибаются, что в итоге скорее примирятся с собственной смертью, чем будут действовать.

Клара раздраженно вздохнула.

– Еще раз: у моего мужа есть деньги, власть, влияние. Его лучший друг – правая рука президента полиции. С мэром города он раз в неделю играет в сквош. И он такой очаровательный и обходительный на людях – даже мои подруги не верят, что у него есть темная сторона. И та тоже не всегда проявляется. После своих эксцессов он иногда неделями бывает самым чутким и нежным мужем на свете. Таким ласковым, что я сама чуть не забываю, какой он на самом деле.

– Фаза медового месяца, – подтвердил Джулс. После ударов обычно следуют извинения и подарки.

– Именно. И в такую фазу медового месяца он харизматичнее Джорджа Клуни. Если Мартину удается обманывать всех моих друзей, как я сумею убедить постороннего судью по семейным делам?

– Но вы не думаете, как это влияет на вашего ребенка? Как раз в детские годы она понимает гораздо больше, чем вы думаете. Это сформирует… как ее зовут?..

– Амели.

– Это сформирует Амели и ее представления о жизни. Вы действительно хотите оставить ее одну с этим монстром?

– У меня же нет выбора! Я не могу бросить Мартина и забрать с собой Амели. Как бы я