Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

собственным путем. Путем, который привел Ребекку в Малагу, где она сегодня жила в счастливом браке, с двумя детьми, на берегу моря и делала сногсшибательную карьеру юриста по недвижимости.

– Сообщи, как только ты что-нибудь выяснишь, – сказал Джулс своему отцу. – Мне нужно знать, где живет эта Клара. У нее есть ребенок лет семи, дочку зовут Амели. Ее муж состоятельный, больше я ничего не знаю.

Джулс поднялся во время разговора, сначала неосознанно, затем мысль о чем-нибудь съедобном погнала его на кухню. К тому времени даже напряжение, вызванное разговором с Кларой, не могло отвлечь его от урчания в желудке. С телефоном у левого уха и с гарнитурой на правом ухе – словно карикатура на чокнутого менеджера – Джулс пошел по коридору обратно в кухню. На Клариной линии он по-прежнему слышал только шорохи, его отец тоже ничего не говорил. Вероятно, он записывал указания Джулса.

– Готово?

– Думаю, да. Данных немного.

– Пожалуйста, постарайся.

– О, ты сказал «пожалуйста», – заметил Ханс Кристиан. На этот раз он положил трубку, прежде чем Джулс мог его опередить. Неожиданная тишина в ухе была неприятной. Воспоминания, которые вызывал каждый разговор с его отцом, оставляли после себя тупую боль.

Входя на кухню, Джулс чувствовал себя побитым, что подходило к звукам, которые послышались на Клариной линии.

26

Клара

«Ты должна понимать, что холод – это нормальное состояние, а тепло – абсолютное исключение во Вселенной».

В тот день, когда отец сказал ей это, Клара думала, что невозможно замерзнуть сильнее.

Ей было восемь, и они возвращались с совместного катания на санках с горы Тойфельсберг. Перед выходом Клара заупрямилась и не захотела надевать варежки, настояв на тонких вязаных перчатках. Такое же неудачное решение она приняла и при выборе брюк. Не лыжный костюм, как хотела мама, а простые джинсы. Под девизом «Кто не хочет слушать, должен почувствовать» папа беспощадно продержался всю прогулку и снова и снова поднимался с ней на северный холм, чтобы скатиться вниз, хотя Клара уже спустя час, дрожа, просилась домой.

«Каждый огонь потухнет, любая жизнь постепенно просочится в могилу, и наше солнце тоже когда-то погаснет. Только последующий за этим холод переживет вечность».

Клара никогда не понимала, какой урок в тот день хотел преподать ей отец. Во всяком случае, к страданиям, которые она сейчас испытывала, это ее не подготовило.

Холод срывает у меня кожу с тела, – думала она, с трудом пробираясь через лес, не в состоянии согнуть пальцы, чтобы придержать голыми руками ветви, которые били ей в лицо. Словно это были злорадствующие противники, желавшие наказать ее за бессмысленную попытку побега.

А ветер, казалось, нашептывал ей в горящие уши что-то вроде прощальных слов: «Ты не заслуживаешь ничего лучше. Хотела покончить с собой и не справилась, теперь мы снаружи позаботимся о твоей смерти».

Клара споткнулась здоровой ногой о толстый, шириной с руку, корень, который она не могла видеть, как и все другие препятствия. Обычно свет из центральной части Берлина выплескивался через края большого города и доходил до самого Груневальда, но сегодня метель отфильтровывала каждый луч и накрыла лес непроницаемым куполом.

Клара слышала собственное дыхание, гортанное и хриплое, как у старухи. По крайней мере, она не плакала, как обычно, когда чувство глубокой необратимой безысходности грозило столкнуть ее в пропасть. Возможно, что после всех лет брака у нее просто иссякли слезы. Или она больше ничего не чувствовала на онемевшей от холода коже.

Сильная боль, пронзившая ногу от лодыжки до коленной чашечки, заставила ее замереть. Она понятия не имела, как далеко отошла от домика, но ей нужно было передохнуть, хотя бы из-за боли в боку, которую она не могла больше игнорировать.

Интересно, мой «провожатый» все еще со мной?

Она была уверена, что связь с Джулсом потеряна, но если телефон еще не разрядился, то мог хотя бы послужить фонариком. Однако чтобы это выяснить, ей сначала нужно было постараться достать мобильник, напрочь застрявший в переднем кармане брюк.

Черт.

Клара прислонилась к толстому стволу дерева и поборола искушение сползти по нему вниз, чтобы сесть в кустарники. Ее глаза постепенно привыкали к темноте, тени превращались в очертания. А из очертаний формировались трехмерные изображения.

Если Клара не ошибалась, то она стояла на краю дорожки, которая, похоже, была проложена не совсем официально: слишком уж узкая. Она вспомнила, как в детстве любила с подругами прорубать новые тропы, хотя «прорубать» слишком воинственное понятие для десятилетней девочки. Они пригибали к земле кустарники и папиными садовыми ножницами обрезали небольшие сучья – да и то всего пару метров, пока какое-нибудь дерево окончательно не преграждало им путь. Там они разбивали свой «секретный лагерь» и с помощью палок, веток и листвы сооружали что-то типа вигвама.

В уверенности, что наткнется на бесполезную детскую конструкцию, Клара все равно пошла направо, вдоль тропы, просто потому, что у нее не было выбора.

Наверняка эта дорожка тоже вела к берегу озера, где ее ждал Янник. Если она не заблудится и не замерзнет, к чему, казалось, все и шло.

«Неудивительно, что в агонии люди часто говорят, как им холодно. Потому что они становятся частью единственной константы Вселенной».

Ее отец, – который сам давно уже истлел в земле, после того как однажды ночью мирно заснул и больше не проснулся, – ожил потусторонним голосом в голове Клары, как назло, в ее последние часы. Она бы желала чего-то более приятного, теперь, когда шла к финальному свету в конце своего жизненного туннеля.

При этом Клару смущало, что узкая тропа перед ее глазами действительно становилась светлее. И шире.

Черт, я уже у озера?

Ей казалось, что она слышит шум водоочистной установки Центра охраны природы, что в это время года было абсолютной глупостью. Но ее мозг отказывался принимать, что Янник мог так быстро сюда добраться, чтобы поймать ее.

Откуда он знал, что я пойду именно по этой узкой тропе к озеру?

Она вышла из леса и неожиданно увидела справа два пляшущих световых пятна, как огромные карманные фонарики в руках взбесившегося великана. Она поняла, что совершила ошибку, и хотела отпрянуть, но в этот момент получила мощный удар, словно кувалдой. Она пролетела по воздуху, перевернулась вокруг своей оси и попыталась заслониться руками.

Безуспешно. Темнота приняла ее с неистовой силой.

27

Джулс

На кухне ребристая батарея под окном сигнализировала постоянным шумом, что из нее давно не спускали воздух. Джулс снизил