Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

Я долго не могла заснуть. Да и кто смог бы, оказавшись в одной постели с кровным врагом? А вот Эрланн смог. Понимая, что может не проснуться утром. Тем не менее дыхание его постепенно стало спокойным и глубоким, а руки, крепко обнимавшие меня, расслабились.

Свидетелями клятвы стали мои ветра. Не выполню — лишусь их навечно. А что я кроме них умею? Моё обучение началось лишь недавно, а в будущем не светит вовсе. Официальное, по крайней мере. Фьельбрис Оркан изменница, Эстель Абрего — беглянка, Ветерок — безымянный подонок, а безродным ни магия, ни учителя не положены… Или уже бывший подонок? Дяди, что мог научить, больше нет. Не к Косте же возвращаться.

Нет, мои ветра — это слишком большая жертва. У меня, кроме них, больше ничего нет.

Что ж, если Эрланн сам так решил…

Я осмотрела комнату, осторожно приподнявшись. На столике у кровати графин с водой, остывший бульон. Ложка. Ну да, к бульону вилки и ножи не положены. Конторка в дальнем углу комнаты с неярким фламболем. Я цепко всматривалась в предметы на ней: стопка бумаг и ничего больше. Если бы хоть письма, конверты, то можно надеяться, что отыщется нож для бумаг. Но нет, только аккуратно сложенные листы, ничего острого или режущего.

На кресле я заметила свой плащ. Прислушалась к стихии внутри себя, проигнорировав рекомендации лекаря. И, да, что-то откликнулось. Восстанавливается магия потихоньку. На один ветерок должно хватить. Самой создать сил не хватит, но попробую призвать один из тех, что я тщательно вплетала в полотно плаща.

Да, пожалуй, тебя, бритвенно острый ледяной мистраль. Твоя цель совсем рядом, сложно ли тебе перерезать спящему горло… Твоя хозяйка — я, помнишь это? Сейчас вспомнишь… Магии внутри меня была совсем кроха, будто в опорожнённом мешке из-под овса — так, затесалось случайное зёрнышко в складке шва. Ну, своенравный северянин, хватит тебе этого, чтобы послушаться?

Ткань лениво шевельнулась. Ветер дёрнулся, подался ко мне, а потом передумал. Ну же, сволочь, лети сюда!.. Забыл, кто из нас двоих главный?

Я усилила воздействие, была ещё капля магии. Мистраль вновь встрепенулся, но уже насмешливо, дразнясь: мол, и это всё? Меня, вольный ветер, ты этим решила приструнить и заставить подчиниться? Разозлившись, соскребла все остатки — только и тех уже не было…

А вновь опустошённый до дна резерв уже дал по голове откатом. Да так, что я застонала от слабости. Эрланн, не просыпаясь, смял под собой одеяло, забрался под него и снова сгрёб в объятия. Больше не было между нами тонкой преграды, и от прикосновения обнажённого тела обожгло кожу. Только огонь на этот раз не был прожорливым зверем, оставляющим после своего пира лишь пепел и головешки, а был ласковым жаром, принявшим в объятия давнюю знакомую: мол, чего от меня бегала? Сколько можно ждать? Заждался уже…

От собственного бессилия я всхлипнула. Сначала тихим гортанным клёкотом, а после лавиной прорвались рыдания. Боги, сил больше нет… Даже этого не смогла…

И понимаю, что никогда не смогу… Не хочу!

Горячие губы мягко прикоснулись к мокрой щеке. Лишь обозначили своё присутствие невесомым поцелуем, а далее мешать этой истерике не стали — так же деликатно убрались.

А я, окончательно добитая сочувственной лаской, уже зачем-то вцепилась в крепкую шею. Хотела задушить — так одной руки оказалось мало… А вторая придавлена где-то снизу. Нет, сил не хватит…

Разве на то, чтобы притянуть обратно эти чересчур осторожные сегодня губы. И впиться в них со всей жадностью. Требовательно и зло. За то, что были хевл знает где столько времени! За то, что с первого же поцелуя не увезли куда подальше! В другую жизнь, в которой не довелось бы познакомиться с его братом! За то, что заставили ненавидеть их обладателя, когда внутри зрело совсем другое чувство…

И да, хевл тебя раздери, Кристар! Да, во мне сейчас ни капли стихии, на которую я всё грешила, приписывая ей эту болезненную тягу и страсть… Ни капли — а вот ты посмотри: уже оплела ногами твои бёдра, не зная, как ещё глубже вжаться в тебя.

Только молчи! Скажешь хоть слово или решишь, что сейчас для такого не время, — точно убью.

Что?.. Имя? Да, имя шептать можно… Тогда и я, господин Эрланн, больше не смогу звать тебя по-прежнему… Кристар. Крис…

Когда я проснулась, сквозь неплотно задёрнутые шторы уже пробивались уверенные лучи. Да, Лардуолл — не Дансвик, где солнце теперь до лета не увидишь. Чувствовала я себя гораздо лучше, чем накануне; слабость, даже несмотря на чувственную ночь, отступила. Магию я пока проверять не рискнула.

А вот Кристар до сих пор спал. Плохо, беспокойно. И простынь под ним вся вымокла от нездорового жара. Или у огневиков это в порядке вещей?

— Крис…

Я позвала его. Потом слегка потормошила. Потом сильнее… Наконец он пошевелился и с трудом разлепил веки.

— Что… Уже утро? Да, я сейчас…

Но лишь перевернулся на живот, стряхнув с себя одеяло. Пробивающегося света хватило, чтобы мой взгляд зацепился за три воспалённые точки пониже спины, лежавшие на одной линии.

Забыв, как дышать, я добралась до кресла, где лежал мой плащ, отдёрнула штору. И шальной луч будто знал, куда подсветить — блеснул золотом на изогнутых зубцах бронзового гребешка. Прорвавших карман плаща…

Я так и стояла столбом некоторое время — голая, босиком на прохладном полу, силясь осознать, как это могло случиться.

Или такова и есть судьба, от которой не убежать? Поклялась дяде, взяла магию в свидетели — вот и сделала обещанное… Пусть и сама того не желая.

Убила.

Нет, этот яд не убивает сразу, судорожно заработал мозг. Как там говорила Алоиза? Начинает действовать через сутки, выглядит как заражение крови. Если сутки я проспала здесь, то случилось это, когда уходили из особняка на Кирстегат… Когда Кристар выпал на меня спиной из портала. Может, не так много этого яда осталось? После того, как всадила смертельное украшение в плечо Косты…

Нет, не время рассуждать «когда» да «если»!

Натянув штаны и кофту, я бросила тревожный взгляд на беспокойно спящего Криса и бросилась из комнаты. Вчера тут был лекарь, обещал прийти утром… Прислуга должна знать, кто это был и где искать!

Распахнув двери, я едва не полетела кубарем, споткнувшись о Хвенсига. Тот сиротливо сидел под дверью, яростно сжимая кулачки, но явно не осмеливался зайти в спальню без разрешения.

— Ветеро-о-ок! — взвыл он, вцепившись в меня ручонками.