Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова

Сопля в тонкой домашней рубашечке заметно дрожал: то ли от пережитого ужаса, то ли от холода. Я стянула с себя плащ и замотала в него малька, судорожно оценивая пути отхода и припоминая все улицы и переулки в центре. Малец, знать бы самой, что деется. Но раз до такого дошло, то, сдаётся мне, не найдётся больше укрытия для нас двоих в Дансвике… Бежать с лягушонком одной? Или… довериться Эрланну?

— Брис! — раздражённо окликнул главдеп. — Вливай. Всё, что есть. Только моей на всех троих не хватит.

Он уже начертил на снегу нечёткие руны, замкнул круг.

— Ну!

Снег уже поплыл под огнём, и круг для «дальнего» портала грозил скорее растаять, чем сработать.

Да к хевлам! Мой воздух будто снова только и ждал, чтобы соединиться с уже знакомой стихией: радостно заплясать, усилить, поддержать… И он же немного утихомирил огонь, придержал его силу, не позволил снегу расплыться водой. Вспомнил, что в отличие от огня способен управлять температурой. Заморозил прочерченные на ненадёжном снегу линии, разбавил их огненное сияние голубым, и… сработало.

Практически одновременно с тем, как на Ховедгат вновь прорвались алые плащи.

— Держи до конца, — еле слышно выдавил Эрланн и с усилием открыл наконец портал посреди рунного круга.

Далось это ему нелегко — я заметила и враз ослабевший голос, и заострившиеся скулы, и резко обозначившиеся морщинки на лбу.

Не жалеть сил! Просто побыстрее уйти… А магия восстановится. Хотя я никогда не тратила её столько, чтобы дойти до истощения. Но если это будет безопасное место, достаточно далёкое от Дансвика, то никакой магии не жалко.

И я влила всё, что у меня было. Второй уровень — это ведь, кажется, тоже немало? Да, не первый; да, я не умею ею до конца управлять… Но ведь должно хватить?..

Наверное, всё же хватило. Так как последнее, что я запомнила, — это то, как из заснеженного Дансвика я вдруг перенеслась куда-то в тёплое, упала на мягкое. А после силы и сознание меня покинули.

* * *

…Несколько раз я выныривала из вязкой тягучей пелены. Сном это сложно было назвать — он не приносил облегчения, не дарил видений, туманил сознание. Иногда меня будило какое-то движение рядом. Тогда я просыпалась, но не в силах была разлепить глаза — лишь на ощупь обнаруживала свернувшееся клубочком под боком маленькое тельце, тем и успокаивалась, вновь проваливаясь в серую пустоту. Иногда рядом появлялось другое тело, горяче́е и больше, и этим клубочком под боком была уже я сама. Но от них обоих шло такое успокаивающее тепло, что я снова засыпала, не задумываясь, кто это был.

Несколько раз меня чем-то поили. Ни вкуса питья, ни того, кто подносил его, я не запомнила. Один раз естественный позыв почти заставил меня подняться и открыть глаза, но даже на это не пришлось тратить силы. Меня взяли на руки, отнесли в нужное место, затем бережно опустили то ли в горячую воду, то ли обратно в нагретую постель… Всё было смутно, отголосками.

Не знаю, сколько времени длилось это мутное обморочное состояние, но и оно закончилось. В один момент я просто открыла глаза и поняла, что способна, наконец, осознавать действительность.

Обнаружила я себя лежащей на широкой кровати в тёмной комнате. Тяжёлое одеяло приятно давило сверху, а слегка пошевелившись, я почувствовала, как шелковистая ткань скользит прямо по коже — одежды на мне не было. Взгляд сразу устремился к единственному источнику света — неяркому фламболю в дальнем углу комнаты. Мужской силуэт, сидящий спиной ко мне за небольшим столом, изучал бумаги, с лёгким шелестом откладывая прочитанные листы.

Мои шевеления не остались незамеченными и Эрланн резко обернулся. Облегчённо кивнул, отложил документы, поднялся, подошёл. Дёрнул за шнурок, предназначенный для слуг, а после без слов поднёс к моим губам стакан воды.

Не согласилась; хотела взять сама, да не вышло. Бессильная рука дрогнула, опрокинув стакан на одеяло. Эрланн спокойно налил новый, никак не отреагировав на моё упрямство, и напоил сам. Терпеливо, поддерживая голову, пока я пила крохотными глоточками. Даже такое простое действие вдруг потребовало от меня огромных усилий.

Уже через пару минут в комнату деликатно постучались. Вошли двое. Немолодая служанка, поклонившись Эрланну, поставила у кровати поднос. Незнакомый мужчина занял место Эрланна на краю кровати. Энергично растёр ладони, окутавшиеся сиянием, деликатно поводил ими над одеялом. Удовлетворённо кивнул.

— Сами магические контуры целы, мон Эрланн, без особых разрывов, — сказал целитель. — Да и те не критические, затянутся за несколько дней. Только вы уж, милая барышня, воздержитесь пока от использования стихии. Магическое истощение — это вам не шутки. Меру то надо знать. В собственные жизненные силы залезли — ну куда это годится? Так ведь и покалечить себя можно. Ещё немного — и не только бы контур в лохмотья, а уже все ваши нервы-жилочки сшивать бы пришлось. А такое не один месяц делается… И как только нынче молодёжь магии обучают?

— Только в свои залезла? — оборвал его Эрланн. — А…

— Нет-нет, ребёночек целый, не задело, — успокоил его целитель. — Девочка будет, кстати. Вот опять же, барышня, чем думали? Вам же не только о себе теперь заботиться…

Так всё же правда… Увы, не та, с которой я готова мириться.

— Спасибо, э́ктере О́стунц. Я попрошу вас зайти ещё утром.

Эрланн дал понять магу, что его визит окончен. Но я ухватила целителя за руку и попросила хриплым голосом:

— Избавьте меня от него. Вы же можете.

Лекарь, кажется, не сразу понял, о чём я. Сначала посмотрел на Эрланна, потом наконец сообразил. Возмущённо распахнул глаза и только открыл рот, чтобы ответить, как Эрланн вежливо поднял его с кровати и чуть не вытолкал за дверь.

— Брис, — тихо сказал он, вновь подойдя ко мне и присев на край кровати.

Я отвернулась. Кристар хотел что-то сказать, но передумал.

— Где Хвенсиг? — спросила я.

— В соседней комнате, спит. Сейчас поздний вечер. Позову его утром.

— Долго я?..

— Почти сутки.

— И… где мы?

— Поместье Эрланнов. Лардуолл.

Значит, сработал «дальний» портал. Вывел куда нужно. Всё-таки сбежали… Вот только что будет дальше? По меньшей мере, пару дней придётся отлежаться: никогда не чувствовала себя такой разбитой. А, значит, тяжёлых разговоров тоже не избежать.

— Будешь бульон? — мягко спросил Эрланн.

Не знаю почему, но