Современный российский детектив - Анна Майская

— Прости, меня, Плюшка! — он уткнулся в ее волосы. — И запомни — я больше никому тебя не отдам, слышишь?

Инна повернулась и посмотрела на него. Таявшие в глазах слезы окутывали его силуэт радужной переливчатой пленкой, отчего все происходящее казалось каким-то нереальным, призрачным. Он нежно взял ее за голову и начал целовать. Губы его были прохладными и настойчивыми. Она даже невольно пискнула, когда он с силой прижал ее к себе. Он легко поднял ее на руки и понес в спальню, крепко прижимая к себе. И она отчетливо слышала, как тяжело и возбужденно бухает его сердце, как горячо булькает кровь, готовая закипеть в любую минуту. Она растворилась в этой неземной жаре, как растворяется кусочек сахара, брошенный в кружку с горячим чаем. «Пусть это только сейчас, но пусть это случится! Может это всего-навсего мимолетная вспышка. Искра, которая ярко вспыхнув, потухнет от легкого дуновения ветерка, но я так этого хочу!» — на секунду подумалось Инне. А потом не было никаких мыслей, не было сомнений, не было ничего кроме бушующего урагана, приподнявшего их над землей….

Перед зажмуренными глазами, как сумасшедшие, скакали цветные пятна, в ушах били молоточки. Инна лежала на полусогнутой руке Алексея, вдыхая его запах. И это был самый прекрасный запах в мире, это была самая удобная рука!

— Эй! Плюшка! Ты что уснула? — прошептал Лешка, сунувшись ей в самое ухо. От этого по коже побежала волна мурашек. Инна покрепче прижалась к нему.

— Угу! Я сплю. И мне снится такой классный и невероятный сон, что если ты, негодяй, попробуешь меня разбудить, то я тебя укушу! — и Инна, чтобы подтвердить свои намерения, легонько куснула Алексея в плечо.

Он нежно поцеловал ее в пепельные завитки волос и вдруг подумал, что все, что произошло, на самом деле было каким-то волшебным. Обычно после секса у него неизменно возникало желание покурить, сходить в душ, да и вообще, поскорее сказать что-нибудь легкомысленное, чтобы у девушки не создавалось никаких иллюзий. Он свободный и независимый мужчина. Он никогда и никого не подпускал к себе близко, так как полностью придерживался утверждения, что зависимость от женщин не менее опасна, нежели зависимость от какой-либо вредной привычки. А сейчас он подумал, что с удовольствием бы стал зависимым и не свободным. Почему-то ему вдруг захотелось быть рядом с этой женщиной всегда. Приходить в эту квартиру не в гости, а домой, приносить зарплату, вместе планировать неотложные покупки, обсуждать за ужином свои и ее проблемы. Так захотелось дарить ей цветы не только на праздник, а просто так, потому что он ее любит.

А она станет жалеть его, когда он усталый и злой, как бездомный пес, возвратится с ночного дежурства; будет приносить ему чай в толстостенной глиняной кружке, и утешать сдобными сладкими плюшками. Так остро и нестерпимо захотелось увидеть в ее глазах детский восторг, когда он неожиданно объявит, что взял путевки в Испанию, и они улетают в отпуск. Тогда они по очереди весь вечер будут звонить ее родителям и Максу с просьбой передержать у них Дашку. А потом будут целую неделю — а это почти целая вечность! — жить у моря в тихом уютном отеле, где он будет с утра и до позднего вечера держать ее за руку, водить по прибрежным лавчонкам и покупать у местных аборигенов разные милые мелочи для нее, а ночами они будут любить друг друга так же страстно и нежно, как сегодня. И может быть — кто знает? — именно из этого отпуска они привезут Лешку-младшего? Он вдруг подумал, что все это ВОЗМОЖНО!

Инна заворочалась на его плече, открыла глаза и хитро улыбнулась.

— Ну, что, положил в свой мешок с манкой еще одну крупинку?

— Дурында ты, Иннка! — Алексей засмеялся и сгреб ее в охапку. Теперь он целовал ее глубоко и медленно, словно пробуя на вкус ее сладко-соленые губы и прислушиваясь к себе. Инна смотрела на него широко открытыми ореховыми глазами, как омуты затягивающими в себя и в конце концов, не в силах больше проверять себя и сдерживать, он опять нырнул в нее с головой…

* * *

Макс притормозил на светофоре в компании с такими же бедолагами, как и он. Как всегда, зима наступила «внезапно», и коммунальщики каждый день рапортовали о неготовности дорожной техники к таким катаклизмам: помилуй Боже, какой снег может быть в ноябре?! Пробки увеличивались с каждым днем, в автосервисах были километровые очереди — народ в панике кидался менять резину. А те, кто поотчаяннее, бодро катались на летней, скользя по снежной каше и убеждая себя в том, что ничего страшного произойти не может — все равно все скоро растает, так зачем тратить время и деньги?

Макс повздыхал, попрезирал себя отчасти за брюзжание и прибавил громкость приемника. Из радио доносились веселые реплики диджеев, уверяющих всех, что все в жизни будет хорошо, и даже еще лучше, чем просто хорошо. Макс им завидовал, потому, что в его жизни в последнее время было все как-то не очень… На работе полный завал, на любовном фронте тоже как-то не ладилось, с родителями опять и снова ничего утешающего… А может Иннка и права? Пора, наверное, расставить все точки над «i» и рассказать-таки им про свою неудачную женитьбу. Холод в отношениях с отцом в последнее время стал менее заметен, но все же прежнего доверия нет, ведь он до сих пор убежден, что Макс сам бросил Веру с еще неродившимся ребенком. Мама, хоть и не была такой категоричной, как отец, тоже неоднократно поминала, что они уже в том возрасте, когда хочется уже и внуков понянчить, и если бы не его, Максов, характер, уже был бы у них малыш…

Светофор наконец сменил гнев на милость и явил застоявшимся автомобилям свой зеленый глаз. Макс неторопливо нажал на газ. Дворники убаюкивающе скрипели по стеклу, разгоняя месиво из мокрого снега. И почему всегда, когда наступает зима, все кажется еще мрачнее, чем это есть на самом деле? В конце концов, он же не «кисельная барышня» (это такая барышня которая живет в киселе), как говорилось в их с Иннкой любимой сказке про Алису в стране чудес. В детстве они оба очень любили слушать эту музыкальную историю с песнями Высоцкого. Больше всего