Современный российский детектив - Анна Майская

   Приподнимем занавес за краешек.

   Какая старая, тяжелая кулиса.

   Вот какое время наступило,

   Такое нервное, — взгляни, Алиса!

Скорее всего, он перепутал слова, но именно они как нельзя более подходили к его сегодняшнему настроению.

Мобильный в правом кармане джинсов завибрировал и зашелся какой-то невообразимой сиреной. Это Лешка, ради прикола, на прошлой неделе поставил ему этот гудок, а у Макса все никак не доходили руки переставить его на что-нибудь более благозвучное. Каждый раз он вздрагивал от неожиданности и поминал своего лучшего друга непечатными словами. Макс невероятным образом извернулся и вытащил вопящий телефон, в который раз обругав себя за то, что ленится подключать наушник.

— Макс, ты где? — спросил телефон голосом Вовки Емельяненко, который дежурил возле того злополучного дома, в который затащили Лизу Горину.

— Я в машине. Пытаюсь добраться до конторы. Но пока шансы невелики. Сегодня вместе с Березиным были в школе, разговаривали с ребятами. Никто ничего определенного не видел и не слышал. Леха после этого к тебе мотанул, а я ездил к соседке Гориных, ну помнишь, к той, что обещала помочь составить фоторобот нашего клиента. Но ее дома не было: телефон не отвечает, за дверью тишина. Боюсь, что гражданка меня не послушалась и все-таки ушла в запой. Ну а что там у тебя?

— Новости есть, но не знаю, по нашей ли части. С экспертами я еще не пересекался, а Лешка, насколько я знаю, закончил поквартирный обход в соседнем доме и куда-то смотался. На телефон не отвечает, подлец. Ты не знаешь, где он может быть?

— Понятия не имею. Ты давай заканчивай там, а я попробую достать Березина. Он, небось, опять у какой-нибудь Лолиты торчит, тудыть его налево! — Макс в сердцах кинул телефон на пассажирское сидение и, ловко вывернув руль, лихо припарковался у бордюра.

В серебристом «Лексусе», который он невольно подрезал, какая-то сногсшибательная блондинистая дама послала в его сторону поток беззвучных пожеланий «здоровья и счастья». Нехотя он достал из бардачка наушник, надел его, закрепил телефон в держателе на передней панели и вновь ввинтился в автомобильный поток.

Вот уже почти пять дней прошло с момента нападения на Лизу, а воз и ныне там. А ведь именно такие дела быстрее всего раскрываются по горячим следам. А где взять эти самые следы, если все опросы-расспросы не дали никакого результата? Эта сволочь подготовилась основательно: соседи все как на подбор — глуховатые и подслеповатые бабульки. Летом они, конечно, целыми днями торчали на лавочке, а в такую погоду все поголовно сидели по своим норкам: смотрели бесконечные сериалы и лечили ревматизм; ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу. Правда, удалось-таки найти алкаша Борьку, который сдал квартиру. По его описанию это был какой-то «обнаковенный» мужик, но щедрый, так как заплатил сразу за «долго». На это «долго» Борька и проживал теперь не тужа в компании со своей дамой сердца — «сивой Люськой», у нее в коммуналке. Толку от Борьки было мало, тем более, что на просушке он теперь находился весьма редко. Квартиру открыли, обыскали, но никаких следов пребывания «обнаковенного и щедрого» постояльца не обнаружили: обычная однушка, обставленная неказистой мебелишкой в стиле «а-ля семидесятые». В комнате — продавленный раскладной диван и пара кресел с тонкими паучьими ножками, в кухне — огромный газовая плита со времен Петлюры и три полки, заставленных немудрящей утварью — чашками без ручек и тарелками с отколотыми бортиками. Даже одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что посуду здесь уже давным-давно не использовали, однако вся мебель была тщательно протерта — ни пылинки, ни соринки. Лиза, которую Макс попросил сходить с ними вместе на место происшествия, вновь была на грани срыва, когда они подошли к дому, но, тем не менее, уверенно указала именно эту квартиру. Она наотрез отказалась заходить в туалет. Макс внимательно осмотрел маленький загаженный закуток, в котором пряталась девочка, и в который раз удивился, как ей это удалось. На обратной стороне двери действительно отсутствовала ручка и был лишь ржавый, держащийся на честном слове шпингалет. Пожилой эксперт, Лев Валентинович, правда, сказал, что на бортике ванной есть кое-какие следы, похожие на следы крови, но результатов экспертизы пока нет. Катя Долгова все еще была в больнице, но Алексею вчера вечером все-таки удалось поговорить с ней, несмотря на то, что врач стоял насмерть. Макс всегда удивлялся этой способности Березина влезть без мыла туда, куда и с мылом-то фиг попадешь. Катя была очень слаба, но на вопросы отвечала адекватно и вообще на поверку оказалась более стойкой и сильной, чем ее подруга. Она сказала, что запомнила лишь то, что машина, в которой ее увозили, была внедорожником красного цвета. Катерина также попыталась описать мужчину, который по ее словам часто появлялся возле школы, но портрет был самым общим, размытым: высокий рост, серая куртка и детская коляска. Вот и все. Макс сразу связался с Кривозубом, тем самым водителем «Жигулей», который доставил Катю в больницу. Семен Ильич тут же изъявил готовность в точности указать то место, где девочка бросилась ему под колеса. Сегодня утром оперативники прочесали все дома в радиусе трех километров от того самого места и в конце концов нашли заброшенный, покосившийся на один бок дом, на оконной раме которого был найден Катин шелковый шарфик. Однако свидетелей и там найти не удалось — в развалинах давным-давно никто не обитал. Судя по количеству брошенных бутылок, это место иногда облюбовывали местные бомжи и любители крепко отдохнуть, но видимо по случаю рано наступивших холодов туда уже давненько никто из них не заглядывал.

Макс, в который раз, уже не надеясь на удачу, набрал знакомый номер.

— Алло! — ответил телефон знакомым голосом.

Макс от неожиданности даже вздрогнул — это был Березин.

— Лех, твою налево! Где тебя черти носят?! Мы уже целый час пытаемся до тебя дозвониться!

— А «мы» это кто? — спросил Лешка.

— Мы — это я и Вовка Емельяненко. Между прочим, Кротова к телефону так и не подходит. Так что плакал наш фоторобот. Блин, так я и знал, что она сорвется и напьется! Надо было ее еще тогда, в субботу, с собой тащить. Вот что теперь делать?

— Да ладно тебе, Макс, не дергайся! Проспится завтра наша бесценная свидетельница, и мы ее сразу под белы рученьки возьмем.

— Тебе