Скелет в наследство - Николай Иванович Леонов

Значит, так. Эта самая Ирина служит в паспортном отделе. Космонавту нужен паспорт. Сделать паспорт может только тот, кто работает в паспортном отделе, других вариантов просто нет. Космонавт — далеко не дурак, и он это прекрасно понимает. Значит, он обязательно предпримет попытку завести знакомство с кем-то из паспортного отдела. Желательно, с женщиной. С женщиной ему проще договориться. Он прекрасно умеет договариваться с женщинами, кем бы эти женщины ни были. И вот — он договорился с одной из них, Ириной. Да, договорился, тут сомневаться не приходилось. Иначе его сейчас не было бы в квартире у Ирины. А он там. Ждет, пока Ирина выправит ему фальшивый паспорт. И как только дождется, тотчас же и уйдет. Да, уйдет… А вот что случится с Ириной — это вопрос. А, впрочем, никакого вопроса тут и нет. Тут все более-менее понятно. Вряд ли Космонавт оставит Ирину живой. Все-таки она единственная будет знать, под каким именем он скрывается. Она — единственный, самый главный свидетель. Так-то… Вот такая, стало быть, вырисовывается картина. Логичная и понятная, что и говорить.

Вся эта цепь размышлений сложилась в голове у Гурова просто-таки мгновенно. В следующий момент он уже хлопотал насчет задержания Космонавта.

— Значит так! — сказал Гуров Дубинскому. — Группу задержания — на выезд. Я поеду с группой.

— И я с вами, — сказал Чернов.

— Нет, — сказал Гуров. — Тебе будет отдельное задание. Срочно возьмешь под негласное наблюдение паспортистку. Не спускай с нее глаз! А то, чего доброго, она успеет избавиться от важной улики — фальшивого паспорта. Доказывай потом…

— Я, значит, Космонавта выслеживал, а как его брать — так я в стороне! — с обидой произнес Чернов. — Несправедливо получается!

— Мы все его выслеживали, дружным коллективом, — усмехнулся Гуров. — А славой как-нибудь сочтемся. Ну, за дело!

* * *

— Там он! — сказал Метелкин, указывая пальцем. — Видите те три окна на втором этаже? Это и есть Иркино жилище…

Группа задержания работала профессионально. Несколько бойцов незаметно приблизились к дому и прижались к стенам — так, чтобы Космонавт не мог их видеть. Остальные, в том числе и Гуров, неслышно ступая, поднялись на второй этаж. Метелкину тоже нашлось дело — он отгонял любопытствующих жильцов. Таковых оказалось немало — должно быть, Максимовна и Петровна не сдержали слово и рассказали кому-то о страшном деле — о самом настоящем бандите, который скрывается в квартире Ирки-паспортистки.

— Кто сдвинется с места и выглянет из-за угла — того немедленно арестую! — делая свирепое лицо, предупреждал Метелкин. — На пятнадцать суток! Даже на целых три года! Всем понятно?..

За дверями квартиры, в которой предположительно скрывался Космонавт, играла негромкая музыка — то ли телевизор, то ли магнитофон. Музыка — это было хорошо. Это означало, что тот, кто находится в квартире, ни о чем не подозревает. Не ждет никаких гостей…

Командир группы задержания вопросительно посмотрел на Гурова. Гуров сделал беззвучный жест рукой, указав на дверь — ломай, мол. Дверь была старомодной, деревянной — взломать такую дверь людям умеющим ничего не стоит. Дверь с грохотом упала, бойцы ворвались в квартиру. Вместе с бойцами туда же ворвался и Гуров с пистолетом в руке.

Космонавт был в квартире. Он испуганно вскочил и заметался по квартире, затем устремился на балкон. Невесть как в его руке оказался нож.

— На балкон — это ты зря, — спокойно произнес Гуров. — Под балконом тебя ждут. Лучше брось нож и подними руки. Ну!

— А, это ты! — оскалился Космонавт.

Это было странно и почти непостижимо, но Космонавт узнал Гурова.

— Как видишь, — все так же спокойно произнес Гуров. — Бросай нож, чего уж там. Отбегался…

— Прибыл, значит, по мою душу! — Космонавт оскалился еще больше, и теперь он напоминал загнанного в угол дикого зверя. — Во второй раз прибыл…

— И в последний, — сказал Гуров. — Ну, долго нам ждать? Бросай нож.

— А вот хрен вам! — истерично выкрикнул Космонавт. — Попробуйте отнимите у меня нож! Ну, попробуйте!

— Сам отдашь, — сказал Гуров. — А не отдашь — тебе же хуже. Можем и пристрелить. По закону имеем право. Или, может, ты желаешь сам себя этим ножом зарезать? Так ведь не зарежешь. Струсишь. Ты только других резать мастер.

Не сразу, но эти спокойные и взвешенные слова дошли до Космонавта. Он отшвырнул нож и сказал:

— Банкуйте, злыдни! Ваша взяла! Вяжите лихого парня Космонавта!

На Космонавта надели наручники и собрались его уводить.

— Погодите, — сказал Гуров. — Еще не все. Паспорт Ирина тебе еще не успела отдать? — вопрос предназначался Космонавту.

— У нее и спрашивай! — с ненавистью произнес Космонавт.

— Обязательно спрошу, — сказал Гуров. — А пока спрашиваю у тебя.

На это Космонавт ничего не ответил.

— Что ж, понятно, — сказал Гуров. — Нет у тебя никакого паспорта… Ведите его, парни.

— Два раза тебе повезло, Гуров! — бросил на ходу Космонавт. — В третий — не повезет, ручаюсь. В третий раз я буду умнее.

— Не будет у тебя третьего раза, — сказал Гуров и спрятал пистолет в кобуру.

* * *

— Ну? — сказал Гуров, в упор глядя на Ирину. — Рассказывайте все по порядку. Но первым делом предоставьте паспорт! Тот самый, который вы слепили для вашего мил-дружка! — И он требовательно протянул руку.

Разговор происходил в небольшом кабинетике прямо в паспортном отделении. Никого, кроме Ирины и Гурова, в кабинете не было. Гуров специально настоял, чтобы в разговор никто не вмешивался. Он хотел поговорить с Ириной один на один. И не о самом преступлении, ею совершенном, тут все было понятно — за исключением, разумеется, кое-каких деталей. Гурову хотелось понять другое — душу Ирины. Для чего — он и сам того не знал. Но хотелось.

Ирина какое-то время сидела неподвижно и безмолвно, затем сунула руку себе под одежду, достала паспорт и положила его на стол. Гуров взял паспорт и раскрыл его.

— Сидоров Виктор, — прочитал он и усмехнулся. — Ну-ну… Долго бы мы его ловили — с таким-то именем. Иметь в России фамилию Сидоров — все равно, что не иметь никакой…

— Его поймали? — спросила Ирина.

— Поймали, — сказал Гуров. — Это было не так и трудно… А вот с вами все намного труднее. Хотя вот вы, вся на виду. А все равно — труднее.

— Что со мной будет? — спросила Ирина.

— Будто сами не знаете, — грустно усмехнулся Гуров. — Но это не так и важно. Это — не конец жизни. Важнее — зачем вы это сделали? Он вас очаровал своей смазливой физиономией? Убедил сладкими речами? Вы