Зима возмездия - Андреас Грубер

— Но как мне завести…

— Пять лет тюрьмы — и вы не сумеете замкнуть эту тачку? — рявкнул фон Коттен.

Да уходи же ты наконец! — мысленно поторопил его Фло.

Шофёр наконец вышел, и, едва дверь захлопнулась, Фло резко двинулся вперёд. На последних метрах он уже не пытался ступать бесшумно.

Фон Коттен расслышал за спиной шорох и обернулся, но Фло был уже рядом и ребром ладони ударил его по гортани. Хрипя, фон Коттен рухнул и выронил ружьё. Фло отшвырнул его ногой, и оно с грохотом проехало по плитке.

Затем он склонился над Эвелин и приподнял пропитанные кровью свитер и блузку. Пуля, к счастью, вошла не в середину живота, а сбоку, в бок. Судя по месту попадания, ни брюшная аорта, ни внутренние органы, похоже, не пострадали. Куда больше его тревожила рана на ноге — оттуда хлестало гораздо сильнее.

— Лежи, не вставай, — сказал он. — И не вздумай отключиться. — Он легонько похлопал её по щеке. — «Скорая» уже едет.

С улицы донеслось, как завёлся и отъехал автомобиль. Краем глаза Фло заметил, что в нескольких метрах от него фон Коттен, хрипя, стоит на коленях, держится за горло и косится на ружьё.

— Давай, сделай милость, попробуй дотянуться до ствола, тварь! — рыкнул на него Фло.

Фон Коттен не шевельнулся.

Сверху донёсся какой-то шорох.

Фло поднял голову и увидел двух женщин, замерших у балюстрады лестницы. Маленькая полноватая дама в кухонном фартуке и медсестра в белом халате.

— Виктория, оставайтесь наверху! — прохрипел фон Коттен. — Не смейте ей помогать!

— Ей этого и не нужно. — Фло выдернул из брюк ремень, перетянул бедро Эвелин выше раны и придавил рану основанием ладони. Артерия, скорее всего.

Эвелин попыталась что-то сказать, но он перебил:

— Береги силы. Ты выкарабкаешься. Так, царапина, ничего серьёзного, — намеренно преуменьшил он, хотя штанина уже насквозь пропиталась кровью.

Главное — удержать её в сознании.

— Смотри на меня!

И тут он услышал, как кто-то открывает дверь. Шофёр? Так быстро? Фло обернулся — и в дверном проёме увидел Вермана: в чёрной ветровке, с фонариком в руке, тот стоял на пороге и обводил взглядом холл.

Фло метнулся к тому месту, где валялась двустволка. Верман выронил фонарь и тоже рванул вперёд.

Фло успел схватить ружьё, рывком вскинул, прицелился и нажал на спусковой крючок. Но Верман уже отвёл ствол рукой в сторону. Заряд ушёл в потолок. Фло попытался свалить его ударом по почкам — но не успел даже развернуться: удар пришёлся ему самому. В шею. Тело словно парализовало.

Чёрт! А старик-то не промах.

Ружьё выскользнуло из рук, дышать стало почти нечем. Реакция у Вермана, оказалась такой молниеносной, что Фло только теперь сообразил: тот уже выхватил из-под куртки пистолет и прижимал к его виску ствол с глушителем.

Ну и обделался же ты, Фло.

Он покосился на Эвелин — та перекатилась на бок и теперь сама зажимала ладонью бедро.

Их единственной надеждой оставалась Нина — где-то в подвале. Дай бог, она уже подняла полицию по тревоге. Потому что план Пуласки — дать спецназу «зелёный свет» — судя по всему, провалился.

Если у неё там, внизу, вообще ловит сеть…

Его вдруг затошнило, когда он увидел, как Эвелин с каждой секундой теряет всё больше крови.

Верман сильнее вдавил глушитель в висок Фло.

— Если Вальтер Пуласки сказал правду, то спецназ уже на подходе! — громко произнёс он, мельком взглянув наверх, на балюстраду. — Поэтому сделаем так. Это Флориан Цок, помощник адвоката из Вены. Он настолько одержим идеей раскрыть громкое уголовное дело, что хотел вынудить сестру Бригитту в венском санатории «Нагорски» дать показания. Она сопротивлялась, и тогда он столкнул её с лестницы. Она погибла. Свидетели имеются.

— Бред какой… — прохрипел Фло и покосился на женщин у балюстрады.

Те, однако, не двигались с места.

Фон Коттен между тем поднимался на ноги. Верман же снова обратился к прислуге, повысив голос:

— Флориан Цок добрался и сюда. Вы видели сами: этот молодой человек проник в дом и взял из шкафа одно из охотничьих ружей господина фон Коттена. Он хотел вынудить его сознаться. Но Эвелин Майерс, преданный адвокат сына господина фон Коттена, попыталась его остановить и уговорить сдаться. Она собиралась передать его правосудию — за убийство сестры Бригитты. И тогда он хладнокровно открыл по ней огонь. — Верман посмотрел на Эвелин. — Первый выстрел — в ногу, второй — в живот. Затем он хотел добить её выстрелом в голову, но пуля ушла в потолок.

Фло застонал и взглянул на Эвелин — та стискивала зубы.

— Мне не оставалось ничего другого, кроме как застрелить этого молодого человека в порядке самообороны, — громко продолжал Верман и снова бросил взгляд наверх. — Сестра Виктория пыталась спасти молодую женщину, но было уже поздно. К сожалению, она скончалась от тяжёлых ранений.

Затем Верман повернулся к фон Коттену и понизил голос:

— Вымойте руки и лицо мыльным раствором, а после протрите лимонно-уксусной кислотой — это уберёт оружейное масло и следы пороховой гари. Потом сожгите одежду в печи: частицы капсюльного состава оседают и в ткани.

Фон Коттен кивнул и поднялся наверх.

Верман ослабил давление ствола на висок Фло и отступил на несколько шагов, не сводя с него глаз. Палец лёг на спусковой крючок.

— В Германии глушители запрещены, — пробормотал Фло.

Верман приподнял брови и слегка отпустил курок.

— Спасибо, что напомнил. — Быстрыми движениями он отвинтил глушитель и снова навёл оружие на Фло.

— А Вальтер Пуласки?

— Этот по собственной инициативе вздумал пересечь участок, провалился под лёд и утонул в озере.

— Криминалисты найдут отпечаток вашего ствола у меня на виске.

— Не переживай, малыш. Я и на этот счёт что-нибудь придумаю.

А вот Фло уже не приходило в голову, чем ещё оттянуть смертельный выстрел.

Верман положил палец на спуск.

— Прощай!

ГЛАВА 68

Тело Пуласки перешло в аварийный режим: его трясло крупной дрожью, сопротивляясь холоду. На каждом шагу он перебирал пальцами и снова и снова напрягал мышцы, чтобы не переохладиться окончательно.

Наконец он добрался до задней стены дома. Лестница больше не валялась в траве — она стояла, прислонённая к стене, рядом с тачкой, граблями и тяпкой для прополки. Похоже, Верман или кто-то ещё старательно стёр все следы Нининого проникновения.