Зима возмездия - Андреас Грубер

Зубы у него стучали, не подчиняясь ему. Он добрался до фасада виллы, где стоял «роллс-ройс» фон Коттена. А вот его собственной машины здесь больше не было. Верман, должно быть, вскрыл «шкоду» и замкнул зажигание. Скорее всего, перегнал её по улице к задней стороне участка — чтобы всё выглядело так, будто Пуласки самовольно пробрался сюда с тыла, тайком пересёк озеро по льду, попытался залезть в дом — и при этом утонул.

Какая нелепая случайность! Человек, который вопреки приказу начальства решил раскрыть дело в одиночку и пал жертвой собственной самоуверенности. План недурён, отдаю вам должное!

Пуласки, шатаясь, добрёл до лимузина и, тяжело дыша, привалился к водительской двери. Холода металла он уже не чувствовал. Верман, надо думать, как раз шёл пешком к дому.

Это твой шанс!

Пуласки ещё раз глянул на приборную панель «роллс-ройса», чтобы убедиться: модель действительно новая. Потом поднял тяпку и ударил металлическими зубьями по водительскому стеклу. С первого раза — ничего. Машина даже не дрогнула.

В этот миг он заметил мигающий огонёк: что-то пролетело в нескольких метрах над крышей и растворилось в темноте. Разведывательный дрон — скорее всего, спецназ прощупывал местность, ведь на связь Пуласки не выходил. Он проводил аппарат взглядом, но тот не вернулся.

Пуласки замахнулся снова. Лишь на третий удар, сопровождённый яростным криком, стекло разлетелось, и осколки осыпались на водительское сиденье. Тут же взвыла сигнализация — точно сирена.

Как далеко от него спецназ? Очевидно, слишком далеко: услышь коллеги те два выстрела, они бы давно уже примчались. Но здесь не было никого — кроме чёртова дрона, фотографировавшего участок.

Впрочем, поднимать тревогу Пуласки сейчас и не собирался — на уме у него было совсем другое. В каждом современном автомобиле такого класса серийно стоит система eCall[71], и через этот emergency call можно подать сигнал о ДТП даже без телефона. Именно это он и задумал!

Пуласки склонился через выбитое стекло внутрь, нашёл на панели нужный блок и нажал ручную аварийную кнопку. Насколько он знал, данные передавались по GPS-сигналу через антенну на крыше — она же ретранслировала вызов.

Затем, дрожащими пальцами, через мобильный модуль на приборной панели он набрал международный номер экстренной службы — 112. Динамик щёлкнул, и отозвался молодой женский голос.

Пуласки уже собирался назвать своё имя и номер машины, но диспетчер перебила:

— Здравствуйте, господин фон Коттен… только что определила ваши координаты… передала их на пост спасательной службы.

Из-за сирены он разбирал её слова с трудом.

— Вы ранены или зажаты в салоне? — крикнула она.

Просто замёрз и зверски зол, — подумал он.

— Говорит старший комиссар уголовной полиции Вальтер Пуласки! — Ему пришлось почти орать, чтобы перекричать сирену. Зубы стучали от холода. — Немедленно высылайте «скорую» и врача по координатам этой машины. В доме господина фон Коттена была стрельба. Возможно, есть раненые.

Пуласки коротко подышал в кулак, пытаясь согреть пальцы.

— И ещё. Слушайте внимательно! Срочно свяжитесь со старшим комиссаром Филиппом Кохом из земельного управления полиции Дрездена. Передайте ему: «Зелёный свет!»

— Простите? — переспросила она.

Наконец сирена смолкла, и Пуласки смог говорить нормально.

— «Зелёный свет!» Команда спецназу на штурм!

— Поняла. — Диспетчер повторила его последнюю фразу и отключилась.

Пуласки посмотрел на виллу. Никто, разбуженный сиреной, не выскочил наружу. И Вермана нигде не было видно. К тому же он не имел ни малейшего понятия, где сейчас Эвелин и Фло.

Он уже собирался вытащить голову из салона, как вдруг заметил на плечиках за водительским сиденьем пиджак. Бесчувственными пальцами он сорвал его с вешалки, выволок наружу и негнущимися руками влез в рукава. Пиджак сидел чуть тесновато — но какое это имело значение.

Плевать!

Пуласки оторвался от машины и зашагал к дому. Снова. Только на этот раз без табельного оружия, без телефона и без бронежилета.

Зато с дикой, убийственной злостью внутри.

ГЛАВА 69

Фло зажмурился и ждал выстрела, ещё цепляясь за надежду, что всё это лишь блеф. Хотя в глубине души понимал: такие, как Верман, не блефуют — они действуют.

Он приоткрыл веки и увидел, что Верман уже готов был спустить курок, когда у самого дома пронзительно завыла автомобильная сигнализация.

— Это моя машина! — крикнул фон Коттен с балюстрады. — Посмотрите, что там!

— Лежи и не дёргайся! — рявкнул Верман, в два шага оказался возле Фло и обрушил ему рукоятку пистолета на висок. Аккурат туда, где до этого глушитель оставил вдавленный след.

У Фло закружилась голова, в глазах поплыло. Он почувствовал, как тонкая струйка крови потекла от виска по щеке. Удар пришёлся точно в цель.

Когда зрение прояснилось, Фло увидел, как Верман ногой отшвырнул охотничье ружьё подальше — так, что дотянуться до него за пару секунд было уже невозможно.

— Никто не прикасается к этому ружью! Ясно? — прокричал Верман наверх. — На нём отпечатки пальцев Флориана Цока.

Ни одна из женщин, всё ещё стоявших у балюстрады и смотревших вниз в холл, не возразила.

— Если никто из вас не вмешается, — громко произнёс Фло, — вас всех привлекут за неоказание помощи и за пособничество в убийстве.

— Сомневаюсь, — отозвался Верман. — Это преданные люди, которых я сам отбирал много лет назад. К тому же, позвольте напомнить, мы только что обезвредили разыскиваемого убийцу двоих человек.

В этот миг сигнализация смолкла.

— Ну же, давайте! — поторопил фон Коттен.

Не сводя с Фло взгляда ни на секунду, Верман направился к входной двери, на ходу сунул руку в карман пиджака и снова навинтил глушитель на ствол.

Затем прижался к стене сбоку от проёма, навёл оружие на уровне пояса, взялся за ручку, толкнул дверь и пустил её распахнуться.

В дом никто не ворвался.

Зато Фло увидел, как по ступеням, шатаясь, к открытому проёму приближался Пуласки — и замер прямо у порога. Выглядел он жутко: полумёртвый от холода, дрожащий, с синюшным лицом, без кевларового жилета и наплечной кобуры, в одном пиджаке на голое тело, он едва держался на ногах.

Взгляды Фло и Пуласки встретились на долю секунды, и Фло коротко скосил глаза в сторону Вермана. В тот же миг Пуласки замахнулся и из-за дверного косяка ударил тем, что сжимал в руке, — садовой тяпкой. Острый зубец