Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

спины — даже предупреждающего шороха лап не было. Только боль в правой руке и возмущенный визг твари, напоровшейся на металл. Йен лицом вниз упал в заросли папоротника — жуть, перед тем как его отпустить, протащила его пару ярдов. Кинжал выпал из руки, но, пока Йен судорожно искал его на земле, жуть не напала — только щерилась, ходя кругами да лапами пыталась разодрать себе морду — видимо, Дани не только от воды заговорил металл.

Йен вскочил на ноги, быстро оглядываясь — в корнях мощного дуба сидела бледная, напуганная, но совершенно точно живая Алиш. Она медленно, словно не веря своим глазам поднялась и, несмотря на кружащую вокруг жуть, бросилась Йену в объятья, прижимаясь к груди и шепча:

— Ты пришел… Небеса, ты пришел…

Жуть довольно села перед Йеном и завыла в небеса, словно кого-то призывая.

Ждать Ловчего в планы Йена не входило, но стоило сделать осторожный, крохотный шаг назад, как жуть резко бросилась в прыжке… Не на Йена — на Алиш. Вцепилась в юбку, вырывая клок ткани и довольно отбросила его в сторону, намекая, что в следующий раз будет вгрызаться уже не в ткань.

Йен послушно замер, не собираясь рисковать Алиш. Он стоял, обнимая её и шепча первые приходящие в голову глупости. О том, что они обязательно выберутся. О том, что Вэл жив и поправится как ни в чем не бывало. О том, что все будет хорошо — они остановят и жуть, и Ловчего. Он гладил Алиш по голове, целовал в растрепанную макушку и утешал, как мог. Ловчий же не спешил.

Сперва из зарослей папоротника появилась вторая жуть — помельче и погрязнее. Вся её шкура, пепельно-серая, была щедро присыпана пылью и землей. И лишь потом появился Ловчий. Он сильно изменился —затянуло мышцами и кожей ожоги на лице и руке, сейчас, что он немертв, выдавали только цвет лица да алые, спокойные глаза. Ловчий одет был непривычно — в узкие кожаные штаны и серую рубаху, расстегнутую на груди. Видно было, как болтался на цепочке амулет подчинения и на тоненькой веревочке висели три…

Волна пламени обогнула с двух сторон Алиш и Йена, обрушиваясь на Ловчего и его жуть. Пламя гудело, пламя пугало, заставляя сердце Йена пытаться вырваться из груди, но не приблизилось к ним ни на дюйм и не обжигало. А потом руки Вэла обняли их с Алиш, и Валентайн, перекрывая гул пламени, прошептал:

— Прости, прости, прости, я помню — ты боишься моего огня, но другого выхода не было, фей. Вот зря ты ушел без меня…

Вэл выглядел откровенно плохо — в пальто поверх грязной, порванной сорочки, бледный, пропыленный, в свежих царапинах и синяках, на лбу промокшая, красная от крови повязка.

— Не смотри так, фей, я живой… И еще долго буду жив, — криво усмехнулся Вэл разбитой губой.

— Надеюсь, — кивнул Йен. — Очень на это надеюсь.

Алиш вместо слов обняла их обоих, стараясь подавить непрошенные слезы.

Огонь опал, оставляя поляну нетронутой — в туманах, где нет времени, нельзя что-то повредить или уничтожить, тут не подвластны магии безвременья только чужаки, только те, кто пришли из мира со временем. Йен отступил в сторону от Алиш и Вэла — понять бы, что случилось с Ловчим и жутью. Задел ли их огонь или только отпугнул? Он пошел к деревьям, под которыми стоял Ловчий, ища следы, но ни пепла, ни крови, ничего, что бы подсказало, что случилось с Ловчим. Даже трава не тронута, словно не стоял тут никто. Йен внимательно обследовал пару ярдов вокруг — нет, ничего, как будто Ловчий ему привиделся. Деревья молчали, не отзывались на его прикосновения, не делились воспоминаниями — они слишком крепко спали, чтобы замечать окружающий мир. Или были мертвы — Йен так и не разобрался с местной магией, ему просто не хватало знаний. Кажется, от Университета не убежать.

Алиш где-то за спиной Йена охнула:

— Вэл, у тебя кровь идет… Вся повязка на голове пропиталась!

— Не идет, честное слово, остановилась уже. Я хорошо себя чувствую.

— И откуда ты такой… — возмутилась Алиш.

— Из склепа же! — засмеялся Валентайн. — И я живой, честное слово.

Йен оглянулся крайне не вовремя — Вэл притянул к себе Алиш, целуя куда-то в висок и шепча:

— Проклятые эльфы, я так боялся, что жуть тебя убьет… Небеса, ты жива, и это что-то невероятное. Больше не отпущу никогда…

Йен резко отвернулся, кашлянул, напоминая о себе, и пошел обратно только, когда Алиш еле слышно прошептала:

— Вэл… Йен же…

Шейл вздохнул, подтверждая:

— Да, Йен…

Вуд качнул головой — он не хотел им мешать, он не хотел быть третьим лишним:

— Все хорошо… — Выберутся отсюда, и он уйдет, не будет им мешать, не будет напоминать о себе.

Валентайн вздохнул:

— Йен, у тебя рука кровит — мы с Аликс об этом. Иди сюда — тебе надо наложить повязку.

Йен дернул правой рукой:

— Ерунда, это меня жуть пыталась укусить, но ничего не вышло.

Вэл бросил сочувствующий взгляд на Аликс:

— Его ты будешь спрашивать, откуда он? У него оправдания в виде склепа точно нет.

Йен без слов стянул с себя пальто и сюртук, показывая окровавленную рубашку:

— Видите, всего пара укусов, они затянулись уже. Перевязывать не надо. И… Вэл, Аликс, отсюда надо уходить. Ловчий может вернуться. — Он вновь натянул на себя сюртук, а пальто заботливо накинул на плечи Аликс — тут было прохладно для её легкого белоснежного утреннего платья. Про домашние туфельки, не годящиеся для лесной прогулки, он старался не думать. В конце концов её можно будет понести на руках. Правая рука хоть и ныла, но благодаря протезу слушалась беспрекословно.

Вэл усмехнулся:

— Вернется Ловчий — опять встретим магией.

— Не встретим, Вэл. Тут нет магии. Нет ни единого потока — лес мертв, тут только то, что ты принес с собой, в своем магическом резерве. Я тут полностью бесполезен, а твой резерв почти весь вычерпан.

Шейл нахмурился и буркнул:

— Мог бы промолчать о моей бесполезности.

— Я тоже бесполезен.

— Ты сейчас специально пугаешь Аликс?

— Она имеет право знать, — твердо сказал Йен, и Аликс энергичным кивком подтвердила:

— Имею. Если надо уходить — пойдемте. И я постараюсь не подвести вас. Я…

Вэл бросил на неё тревожный взгляд:

— Не бойся: