Секреты Примроуз-сквер 2 - Татьяна Лаас

Йен ничего не понял.

— Что ты хочешь от меня?

Ловчий дернул цепочку амулета подчинения, словно требуя её снять.

— Не я надел, — сказал Йен.

Ловчий даже зарычал, не в силах сказать что-то осмысленное. Замолк, лишь снова дернул цепь.

— Не я надел — я не могу её снять!

Ловчий протянул руку к Йену, и тот отпрянул назад, натыкаясь на оскаленную жуть. Ловчий свистом отозвал её и снова протянул руку Йену. Тот шагнул к нему:

— Не я надел, я не могу её снять. И без амулета — ты же будешь бесконтролен.

Ловчий оскалился всеми своими острыми, волчьими зубами.

— Ты же пойдешь снова все разрушать…

Ловчий кивнул, подтверждая слова Йена.

— Хоть бы соврал, — выдохнул тот. — Соврал бы для успокоения. Только… Понимаешь, амулет может снять только хозяин. Я тебе не хозяин. Я не надевал его на тебя. Это не я.

Заканчивающийся когтем палец больно ткнулся Йену в грудь. Кажется, Ловчий отказывался понимать его слова. Хотя… В действиях Ловчего был свой резон — что ожидать от него, Йен знал. Что ожидать от его неведомого хозяина, не погнушавшегося попытаться уничтожить Шейлов, он не знал. Возможно, без амулета Ловчий будет менее опасен.

Коготь проколол сорочку до кожи. Капелька крови выступила, и Ловчий поднес окровавленный коготь к глазам Йена.

— Не я. Понимаешь?

Коготь приблизился к самым глазам.

— Кровь. И?

Коготь никуда не исчезал. Жуть затявкала, словно захохотала над сообразительностью Йена.

— Ты имеешь в виду, что кровь важнее, чем… Чем рука, надевшая амулет?

Ловчий кивнул, довольно отводя руку. Жуть нагло слизала с его пальца кровь и снова захохотала — видимо, Йен пришелся ей по вкусу. Ловчий тут же свистнул, что-то приказывая жути. Та поджала хвост и медленно пошла прочь. За ней, обиженно оглядываясь, потянулась и другая.

Ловчий опять дернул рукой амулет на своей шее.

Йен протянул руку к цепочке:

— Убьешь кого-то — я приду за тобой. Найду даже на краю земли. Слышишь?

Ловчий усмехнулся и довольно хлопнул Йена по плечу —то ли посмеялся над его потугами, то ли согласился.

Йен потянул цепочку вверх, и та поддалась, потянулась за рукой, позволяя себя снять. Амулет золотой рыбкой блеснул в руке Йена, и Ловчий резко прижался лбом ко лбу Йена. Мелькнула где-то в глубине головы странная фраза: «Спасибо, дитя!», и Йен подался назад, заваливаясь на спину и резко открывая глаза — вокруг было смуро от тумана, под боком спала, согревая его, Алиш, и Вэл что-то стонал во сне. И только амулет в судорожно сжатой правой руке подсказывал, что произошедшее не было сном. В голову пришла шальная мысль, что можно сделать с амулетом — если рискнуть, то можно хоть прямо сейчас разобраться с тем, кто пытался уничтожить Шейлов. Только Вэл догонит и… Сильно обидится. Он не поймет. А Сноу… Почему-то Йен знал, что этот хмурый, вечно чем-то недовольный маг поймет его и согласится на эскападу, только… Йен не доверял ему, а его план требовал полного, абсолютного доверия, иначе попадется он не хуже Ловчего. Именно доверия не было между ним и Сноу, а вот Вэл… Вэл не согласится и не поймет. Хуже — обидится.

Амулет чуть нагрелся в руке, подсказывая, что выход опасен, но это единственный способ разобраться со всем здесь и сейчас, пока не появились новые жертвы.

Йен на миг закрыл глаза, но открываться они отказались — это было место силы Ловчего, и Ловчий решил, что и Йену нужно отдохнуть перед подвигами.

***

Аликс было тепло и уютно. И сейчас в полусне казалось, что протянутая рука Вэла: «Хочешь, я покажу тебе еще один секрет дома?», и подземелье, и летящий на неё свод склепа, и жуть, с воем несущая её прочь от смерти, были всего лишь кошмаром — странным, реальным, выматывающим, из которого не вырваться, но все же сном. Скоро придет Эмма и принесет завтрак, распахнет шторы и скажет: «Что за погожий денек! Самое то для прогулки!»… И Аликс соберется и снова пойдет в книжный магазин к лэсу Харрису — выбирать подарки на Новый год.

Она приоткрыла глаза и сонно прошептала в карие, такие близкие глаза Вэла:

— Солнышко…

Он поцеловал её в лоб и хмыкнул:

— Из меня солнышко так себе…

— Солнышко — яркое, порывистое, иногда испепеляющее, но чаще согревающее.

— Хорошо-хорошо, понял, что неправ… — Он провел рукой по её волосам, убирая в сторону прилипшую ко лбу прядь, — а у тебя крылья — ты знаешь?

— Что? — нахмурилась Аликс, пытаясь понять — не продолжение ли это сна?

— У тебя крылья. И ты ими уже с полчаса щекочешь Йена — он стоически терпит, боясь разбудить тебя неловким движением.

— Что? — Аликс резко села, испуганно оглядываясь назад. Усталый, растрепанный Йен тоже сел, грустно улыбаясь и шепча:

— С добрым утром, облачко.

Вэл обнял со спины Аликс и прошептал:

— Ветерок! Ты теперь ветерок. Только не улетай от нас.

Аликс отвела взгляд от зеленых, сейчас словно выцветших глаз Йена — было стыдно и больно. Она же выбрала его, именно его, но почему же сердце все равно тянется к Вэлу? Почему она такая… Почему играет сразу двумя жизнями… Она прикусила губу и подняла глаза вверх.

В тумане, который окутал их, плыли яркие фиолетовые огоньки.

Вэл проследил за её взглядом и улыбнулся:

— Да… Пора домой. Марк умница — проложил нам дорожку. — Он встал, разглядывая смущенного Йена. — …или кто-то иной опять совершил подвиг, не уведомив нас…

Глава 42 Ловушка

Сноу, лежа в постели вертел в руках приглашение на Королевский бал. Он так и не решил, стоит ли на него идти. Всю неделю гадал, но так и не понял. Лили… Лили… Ради одного танца с ней он готов и еще десять лет прозябать в колониях, но он прекрасно отдавал себе отчет — пока она не выйдет замуж, она не подпустит его к себе. И ни один танец ему не светит, а стало быть, ехать на бал нет никакого смысла — только душу рвать себе и Лили. Да и если фрак у него был, то кюлоты он так и не сподобился купить, а без них на королевский бал не пустят.

Он испепелил приглашение и, перевернувшись на бок, нагло закрыл глаза, пытаясь заснуть в