Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Лора была уверена, что они шептались: «Надеюсь, эти англичанки ничего не слышали?»

Девушки удалились, а Оливия трижды поднесла карту к датчику турникета.

– Пойдем к загонам викуний, а пока можете заваливать меня вопросами.

Лора сразу отметила, что на фабрике Оливия ведет себя раскованнее, чем дома. С ее лица словно стерлись следы тревожности и напряженности, она действительно предвкушала встречу с животными.

– Как вы думаете, кто украл пряжу? – выстрелила Лора, решив, что прелюдий на сегодня хватит.

Оливия вновь рассмеялась – на этот раз отражающийся от стен гулкий смех звучал даже устрашающе.

– Вот так с ходу? Хорошо. Давайте подумаем. Мне кажется, пряжу могла украсть мама! Ее помощница и добрая половина штата слишком глупы, чтобы такое провернуть. Они ведь должны были отключить электричество или незамедлительно среагировать, когда это внезапно произошло. Да простят меня наши сотрудники, но все они – работяги, не выдающиеся умы. Многие из них окончили только школу, а дальше пошли по стопам родителей. Конечно, это могли сделать конкуренты, но… никто из них не знал, что мы получили первую партию шерсти. И уж тем более никто из них не знал, где именно находится хранилище. Мы с вами уже пять минут коридорами ходим. Где мама нашла такого горе-инженера? Наверное, опять решила сэкономить.

– А вы не могли украсть пряжу? – спросила Лора, когда они оказались напротив еще одной раздевалки.

Рядом с ней была дверь, ведущая в загон с загадочными викуньями.

Оливия вмиг очутилась напротив Лоры.

– Вы растете в моих глазах, мисс Картленд, – отчеканила она и слегка улыбнулась, будто учитель, радующийся успеху двоечника. – Могла. Но не крала. Меня в то время не было в стране. Можете проверить мой профиль в соцсетях. Я была в Брюсселе у подруги.

Несколько секунд они стояли, сверля друг друга взглядами, и обе испытывали дискомфорт. Лора пыталась понять, что Оливия скрывает за этой броней из сарказма и колючих иголок, а Оливия – разобраться, можно ли доверять очередной маминой находке.

Положение спасла Ханна – перебрав десятки фраз, но так и не найдя подходящей, она сморозила:

– Так что, напяливаем костюмы, охотники за привидениями?

Оливия не ответила, но усмехнулась. Некоторое сходство с костюмом охотников у рабочих комбинезонов действительно было. Переодеваясь, Ханна напомнила Лоре никуда от нее не отходить, как бы подруге этого ни хотелось. Застегнувшись и натянув капюшоны, Лора и Ханна дружно удивились Оливии, которая сменила обувь на рабочие сапоги, но комбинезон полностью не надела, а лишь просунула ноги в штанины и повязала его рукава на поясе. О капюшоне или специальной шапочке Оливия также не думала: здесь она была в своей стихии.

– Привет, Олив! – Привет, Глен! – Божечки! – одновременно прозвучало в помещении с загончиком для викуний.

Оливия поздоровалась с высоким мощным парнем. У него была стрижка-ежик, крупный нос, а кожа лица, особенно на щеках, походила на поверхность луны с множеством кратеров – шрамов от акне. При виде девушки Глен засветился, словно весь день только ее и ждал.

Последнее восклицание Ханна адресовала двум совершенно чудесным существам, милее которых она в жизни ничего не видела.

– Джейн спит. Она сейчас спит большую часть дня. А благоверный от нее ни на шаг не отходит. Прямо как пингвины, – пояснил Глен и направился к выводу. – Я пойду перекушу, ты пока будешь здесь?

Оливия кивнула и поспешила к загону. Само помещение походило на то, где содержали овец и коз, однако раз в десять меньше. Также у викуний не было выхода к пастбищам, зато были автоматические ворота, которые Лора заметила с другой стороны.

Викуньи, похожие на помесь ламы с верблюдом или на сильно исхудавших альпак, действительно были обриты, поэтому не производили впечатления милых пушистиков. Но их острые ушки и огромные глаза бодрствующего самца влюбляли в себя с первого взгляда. Ханну заставило улыбнуться их сходство с жирафами: из-за особенностей совсем не вьющейся шерсти викуньи могли похвастаться аристократичными длинными шеями, чего не скажешь о тех же альпаках, шерсть которых это скрывала.

– Я хотела назвать их Бонни и Клайдом, но подумав, как скверно те кончили, назвала их Джейн и Чарльзом в честь персонажей «Гордости и предубеждения». У этих вроде бы был счастливый конец. В пределах книги. Чудные, правда?

Чарльз мог похвастаться бежевым, почти кремовым окрасом, шерсть была будто слегка припорошена корицей. Шерсть и даже подшерсток его суженой восхищали белоснежностью. От удивления Ханна часто заморгала.

– Никогда таких не видела. Восторг! А самки всегда больше самцов или Джейн любит покушать?

Лора окинула Ханну недобрым взором за немного бестактный вопрос, который Оливия, возможно, могла принять на свой счет. Кто знает, быть может, она из тех хозяев, что относятся к животным как к родным детям? И любую критику считают оскорблением в свой адрес?

Но Оливия по-доброму усмехнулась и ответила:

– Не знаю, говорила ли вам мама, но мы ждем потомство. В смысле – Джейн и Чарльз. Да-да, не смотри так на меня, папаша. Поэтому она и дремлет большую часть времени. Вот-вот родит. Беременность у викуний длится целых одиннадцать месяцев, реже – десять, представляете? Я убеждала маму, что лучше оставить Джейн в покое, но, получив заказ на чертовы шарфы, она буквально помешалась на этой идее. Хорошо, что стрижка на раннем сроке не так опасна. Им обоим, конечно, тяжело – для стрижки их выводили в горную местность. У нас там есть домик, ну как домик, что-то типа трейлера. Мы арендовали землю, чтобы они там паслись, а потом там их и стригли. Для этого мы вызывали специалиста из Аргентины. Но с потомством не шутят, да и ветеринары рекомендовали поберечь Джейн. Так что теперь они здесь. Сами видите, этот дуралей к ней как приклеился. Эй, Чарли, иди сюда!

Чарльз недолго поупрямился, а возможно, ему требовалось время на загрузку информации. Оливия еще пару раз окликнула его, после чего самец мерно побрел в их сторону. Девушка не стала открывать загон, хотя обычно заходила внутрь: кто знает, как ее подопечные отреагируют на незнакомцев.

– Можете погладить, но на свой страх и риск. Чарльз у нас любитель плеваться, по настроению, – пояснила Оливия, поглаживая викунью по мордочке.

Лора рисковать не стала, а Ханну, наоборот, уговаривать не пришлось. Чарльз смилостивился над ней, но вскоре все же вернулся к суженой, а Ханна не переставала восклицать: «Господи, какой мягонький!»

Все поняли, что умиротворяющее действие животных отсрочило неминуемое. Пришло время неудобных вопросов.