Первый выстрел - Анна Васильевна Дубчак

едва не разрушило ее брак с Борисом, плавно переросло в нежную дружбу, во всяком случае, внешне это выглядело так. Тем более она знала, что за ней все равно продолжают наблюдать — и муж, и Валерий. А Борис так и вовсе время от времени устраивает им обоим проверки, обращаясь к Павлу с просьбой сопроводить Женю, подстраховать ее, если нужно, в ее поездках или встречах. Это была горькая и никому не нужная, в чем-то даже унизительная игра, отказаться от которой Женя, чувствуя свою вину перед мужем, не имела права. Рассказывать матери о своем коротком романе с Павлом Женя, конечно же, не собиралась. Да и зачем, дело-то ведь прошлое.

Валерий, слегка растерявшись, увидев Веру, которая внешне могла бы сойти за сестру Жени, поцеловал ей руку.

— Валерий, Женя так много мне рассказывала о вас. Я благодарна вам за то, что вы помогаете ей реализовать свои таланты.

Речь матери прозвучала нелепо, и Женя покраснела. Что теперь подумает о ней Ребров? Что если бы не она, то он не раскрыл бы множество своих дел? Ей было страшно стыдно и неудобно.

— У Жени дар, — внезапно похвалил ее теперь уже Журавлев. Он с появлением Веры встал, приветствуя ее, но руку целовать не стал, просто широко улыбнулся. — Проходите, присаживайтесь, пожалуйста.

Женя с мамой сели на предложенные им стулья. Она успела заметить, каким взглядом смотрит мать на Павла. Конечно, она, как и любая другая женщина, не могла не обратить внимания на природную красоту этого парня. Брюнет с синими глазами, высокий, стройный. Когда они с матерью останутся одни, та непременно поделится с Женей своими впечатлениями и скажет, что Журавлев должен сниматься в кино.

— Ты узнал адрес Савельева? — И тут же, обернувшись к матери, Женя пояснила: — Данила Савельев, еще один приятель Чумантьевой.

— Да, сейчас перекину тебе адреса. Позвонишь ему и назначишь встречу. Только будь с ним осторожна.

— В смысле?

— Он мясник. Настоящий мясник. Работает в мясном отделе гипермаркета.

— Почему я должна быть с ним осторожна? Боишься, что он ненароком зарубит меня? — Женя хмыкнула, давая понять Реброву, что его шутка несмешная.

— Если я правильно поняла, наша жертва предпочитала богатых мужчин, таких как Тришкин, — мама, вдохновленная Женей, пошла напролом, выдавая свою готовность немедленно подключиться к делу. — А что ее могло связывать с мясником?

— Про богатых любовников мы можем только предполагать, — спокойно отреагировал Ребров, догадавшись о том, что Женя по какой-то причине была вынуждена предложить матери помочь ей в расследовании. — Мы вообще мало что о ней знаем. Только то, что у нее не было своего жилья, что она нигде не работала, время от времени снимала номера в дорогих гостиницах и что когда-то у нее была своя комната в Тушино, но она ее продала и после этого уже где-то скиталась, может быть, даже бомжевала. Судя по всему, она перешла кому-то дорогу, кого-то либо ограбила, либо обманула, либо ее убили из ревности. Я видел ее… в морге. Она даже мертвая была красивая. Очень. Удивительно, что она не вышла замуж. Уверен, если бы она встретила правильного мужчину, то сейчас была бы жива. Мы не нашли место, где она проживала последнее время. Пока не нашли, но найдем. Все, что нам известно о ней как о женщине, — что она обладала хорошим вкусом, что носила дорогое белье, что ее одежда хоть и была потрепана, но стоила когда-то немалых денег. В принципе, ее можно было бы даже назвать ухоженной, поскольку при всем своем непонятном образе жизни у нее были ухожены ногти, да и зубы были все целы, даже кариеса не было! Это я к тому, что она следила за своим здоровьем.

— Так ухожена или нет? Что-то я не поняла… — Бесцеремонно перебила его Вера. — Одежда дорогая, но старая… Зубы хорошие, ногти с маникюром, а что не так-то?

— Она любила выпить, — спокойно ответил ей Ребров.

Здесь даже Женя удивилась.

— Она пила?

— Да. У нее даже на одежде были пятна от красного вина. И курила, конечно же. Из всего этого можно сделать вывод, что она все-таки скиталась, жила в разных местах, скорее всего, у мужчин, некоторые из них давали ей большие деньги, и тогда она могла позволить себе купить хорошую одежду и белье, а то и снять дорогой номер в отеле, чтобы отдохнуть и почувствовать себя в безопасности и комфорте.

— Но было и еще кое-что… — подал голос Павел. — В ее волосах была обнаружена шерсть… волчья шерсть…

— Чего-чего? Вы что, разыгрываете меня? — возмутилась Вера, не поверив Журавлеву и посчитав это за грубую и глупую шутку.

— Нет, это чистая правда, — заверил ее Ребров. — Возможно, там, где она обитала, была волчья шкура, на диване, к примеру… или на полу. Но вот что она делала в подмышках жертвы? В паху?

— Валера, да вы просто разыгрываете нас! Если так, то мы прямо сейчас и уйдем! — взорвалась Женя, поскольку услышанное на самом деле больше походило на розыгрыш.

— Да вы сами посмотрите… Я сделал снимки в морге. Судмедэксперт тоже ничего не понял. Он взял шерсть на анализ и выяснил, что шерсть эта волчья, и что взята она с живого зверя.

— Час от часу не легче! — всплеснула руками Вера. — Ну и дельце вы нам подсунули!

Женя впилась в нее взглядом, она была в шоке от такого бесцеремонного поведения матери — можно подумать, ее вообще кто-то позвал сюда и попросил о помощи! Потом посмотрела на Реброва, пытаясь хотя бы взглядом извиниться за мать.

— Да у нас почти все дела такие… запутанные… — Валерий так же, одним взглядом, успокоил Женю, мол, не переживай, я все понимаю.

— Ну что ж, я поняла, что от нас требуется. Надо встретиться с мясником и поговорить с ним об этой девушке. Еще не факт, между прочим, что между ними что-то было. Может, когда у вашей Чумы водились денежки, она просто покупала у него мясо?!

— Может быть, — с трудом скрывая усмешку, сказал Журавлев.

Ребров отправил Жене координаты Савельева, и Женя с матерью вышли из кабинета.

Женя готова была обрушить на мать ворох упреков, ей было стыдно за такое поведение матери, как вдруг она услышала:

— Этот Журавлев… Он женат?

7. Сентябрь 2025 г. Чума

Данила Савельев

Я приболел, поэтому остался дома. Мне позвонила какая-то женщина и сказала, что ей нужно поговорить со мной. Я был удивлен. По голосу я не определил, знакомы ли мы. Я спросил, что ей