Изощрённые убийства. Щель - Юсси Адлер-Ольсен

Ларс кивнул в ответ. «Слава богу», — пронеслось в голове.

— Ну, я этой зимой почти не выходил в город, — добавил Ларс. — Если честно, видел только экран компьютера, за который меня усадил заказчик.

Позади него воцарилось молчание. Очень тяжелое молчание.

Ларс посмотрел в зеркало, стараясь сохранить безмятежную улыбку. Когда его взгляд встретился со взглядом Франсуа, он заметил в глазах парикмахера нечто такое, что не предвещало ничего хорошего.

— Но фонтан перед ратушей ты ведь наверняка видел, правда?

Ларс постарался пожать плечами как можно непринужденнее: — Разве там есть фонтан? Ну, может, и есть.

«Осторожнее», — вновь приказал он себе.

— Ну ладно, а гирлянды с золотыми звездами, которые всю зиму висят над главной улицей? Разве они не великолепны?

Неужели это ловушка? Неужели этот жеманный парикмахер решил вывести его на чистую воду? Неужели в его маленькой, подкрашенной тушью голове скрывается нечто большее, чем просто любовь к сплетням и пустому кокетству?

— Видел ли я их? — протянул он, заметив, как Франсуа едва заметно пожал плечами — обычно это означало, что разговор близок к завершению. — Ну да, кажется, видел. — Он кивнул. — Да, очень красиво, насколько я помню.

Он откинул голову назад, давая понять, что процедуру пора заканчивать. В конце концов, он платит деньги и не намерен тратить время на пустую болтовню.

Но Франсуа медлил. Взгляд его потемнел, а улыбка стала натянутой.

Прошло не меньше десяти секунд, прежде чем его пальцы снова коснулись волос Ларса. По мнению Ларса, пауза затянулась.

Слишком, слишком сильно затянулась.

Что ж, тем хуже для Франсуа.

5

— Я уверен, Стуре, он как-то замешан в этих смертях. Абсолютно, на сто процентов уверен. Ох, как бы мне хотелось, чтобы ты не уезжал на эти Пасхальные праздники! Неужели тебе обязательно ехать именно в этом году?

Франсуа убрал руки Стуре и поднялся с мягкого дивана. Вечно тот лез обниматься в самый неподходящий момент, когда нужно было обсудить что-то действительно важное. Это просто бесило.

— Ты же знаешь, для моих родителей это святое — чтобы вся семья Йёнссон собиралась за пасхальным столом в Истаде. Они поддерживали меня во всем, даже когда мы съехались, так что теперь моя очередь проявить уважение. Может, ты всё-таки поедешь со мной за компанию, дорогой? Чего тебе киснуть в этой квартире все праздники?

— В квартире? — Франсуа фыркнул и демонстративно обвел взглядом гостиную. — У меня вообще-то есть салон! Когда мне еще устраивать генеральную весеннюю уборку, если не в отсутствие персонала? Когда разбираться с предложениями поставщиков за последние месяцы? Когда, в конце концов, читать журналы с новыми трендами причесок?

Франсуа вздохнул. Ему совсем не хотелось оставаться одному, но раз уж ничего нельзя было поделать...

— Стуре, всё в порядке, — продолжил он. — Конечно, поезжай к своим, так и надо. Это я просто глупости говорю. Но сегодня Мишель был ужасно странным. Ни на один вопрос толком не ответил. Он вел себя совсем не так, как обычно.

Франсуа покачал головой и прикусил верхнюю губу.

— А еще мне очень не понравилось, как он посмотрел на меня, когда расплачивался. Словно насквозь меня взглядом сверлил. Прямо жуть берет.

— По-моему, у тебя просто разыгралось воображение, — мягко сказал Стуре, увлекая его обратно на диван. — Я всегда говорил: фантазия у тебя богатая.

Франсуа заглянул любимому в глаза. В них царило абсолютное, безмятежное спокойствие. Голубые и умиротворяющие, они действовали безотказно. Противиться этому было невозможно.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно. Ступай на работу, дорогой, всё хорошо, уверяю тебя. Ты просто переволновался из-за этих несчастных случаев с твоими клиентами. На твоем месте любой бы занервничал.

Оба дружно рассмеялись.

Действительно, глупо было жаловаться на обилие смертей человеку, который работал садовником на кладбище.

*

Франсуа заметил темный автомобиль, резко вывернувший из-за угла, но поначалу не понял, что тот несется прямо на него, стоявшего на тротуаре. Наверняка тут бы Франсуа и пришел конец, если бы не счастливое провидение в лице пожилой дамы: она закричала во всё горло, заставив Франсуа обернуться и в последний момент отскочить в спасительную арку ворот.

Затаив дыхание, он смотрел вслед машине, которая с визгом шин вернулась на проезжую часть и скрылась за углом. Он поверить не мог в случившееся. Автомобиль даже не притормозил. Он просто спешил скрыться, и спешил потому, что водитель намеренно пытался его убить. Это была новенькая, сверкающая лаком БМВ — из тех, на каких разъезжает вся столичная элита в деловых костюмах, за исключением одной мелкой детали: номерные знаки были заклеены черным скотчем.

«Меня хотели убить», — эта мысль набатом стучала у него в голове. Она продолжала крутиться там и десять минут спустя, когда он вошел в салон и рассеянно кивнул сотрудникам. Да и потом, когда он с натянутой улыбкой принимал первых клиентов, пытаясь казаться спокойным, этот кошмар не отпускал его. К счастью, посетители не заметили, как дрожали его руки, порхая с ножницами у их ушей.

*

Вообще, в тот день ему даже не приходилось прилагать усилий при стрижке: пальцы сами по себе мелко дрожали в такт движениям ножниц.

В тот день Франсуа думал о смерти. Обычно он этого не делал — ведь он был в самом расцвете сил. Он привык думать о красоте! О любви! И вдруг случается такое. Он думал о боли, которая предшествует кончине, и о пустоте, которая наступает после. Страх проник в каждую клеточку его мозга. Только теперь, в тридцать четыре года, он осознал, что смерть может настигнуть человека в один миг, вопреки всем предостережениям, правилам безопасного секса и полному отказу от наркотиков и прочей дряни.

«Надо позвонить Стуре, — решил он, — пусть даже он в Истаде. Мне необходимо поговорить с кем-то разумным о поведении Мишеля, о том странном выражении его лица, когда он расплачивался».

Чем больше он размышлял о странностях Мишеля, тем сильнее убеждался, что они напрямую связаны с тем жутким покушением, когда БМВ едва не раздавила его на тротуаре. Навязчивая мысль не давала ему покоя: была ли связь между безумным водителем БМВ и его постоянным клиентом Мишелем?

Но что он мог предпринять? Нельзя же просто делать вид, будто ничего не произошло. Идти в полицию с одними лишь подозрениями? Станут ли они слушать, или это только усугубит его