Маневр пустого города - Юнь Хуянь

одновременно и ближайший шаг, и исход всей партии, – спокойно сказал Лао Чжан. – А Да Нань, можно сказать, здесь единственное исключение из общего правила: я помню, что ее смена должна была закончится, но вы вынудили ее остаться, это так?

Действительно, Да Нань всего лишь стажер, по правилам стажеры не могут быть заняты на вечерних и ночных дежурствах, сегодня она осталась только в связи с отъездом основных сил отделения: оставшихся людей не хватало, ее в экстренном порядке задержали по совету Гун Жун.

– Поэтому в начале я ей доверял, но после того как не без ее участия произошла «утечка» номеров, доставшихся тем хулиганам, я засомневался – если вы когда-то изучали рисунок, то знаете: для того чтобы снова сделать грязную картинку яркой и четкой, работать с глубиной серого не самая важная задача, самое главное – контраст черного и белого, – сказал Лао Чжан. – Именно поэтому я попросил ее присоединиться к отряду, направлявшемуся в Северный район, а потом остаться вместе с Шаолин на осмотр места происшествия. При этом я не только хотел посмотреть, согласится ли она в срочном порядке покинуть больницу, но и создать для нее такую ситуацию, когда она сможет сказать правду. В конце концов, у нее всегда были хорошие отношения с Чэнь Шаолин, после нервного напряжения во время осмотра места происшествия она расслабится, а в такие моменты люди могут сказать близким то, чего бы не сказали в обычное время.

Чжоу Юнь ничего не оставалось, кроме как пересказать ему разговор Да Нань с Чэнь Шаолин. Дослушав ее, Лао Чжан кивнул:

– Раз так, то теперь я могу быть спокоен. К тому же я прочитал материалы дела этого Чжо Туна, а заодно и его родственников; так на так и выходит, что Да Нань просто одна из многих девушек, которым он испортил жизнь. После расставания она с ним больше не общалась.

– Ну хорошо, будем считать, ты выяснил, что насчет Да Нань ты можешь быть спокоен, – и что теперь? Какая от этого польза?

– Надеюсь, польза будет очень скоро, – улыбнулся Лао Чжан.

Когда Чжоу Юнь рассказала об этом Фэн Ци и Тянь Ин, они оба сильно удивились.

– Кто же такой, наконец, этот Лао Чжан? – сказала Тянь Ин. – Весь последний месяц я видела его каждый день и совсем не замечала, что он что-то скрывает!

– Не говори, я тоже чем дальше, тем меньше понимаю, что у него на уме. – Фэн Ци вдруг вспомнил и рассказал, как, задумавшись, Лао Чжан повторил одну из любимых фраз Хуянь Юня. – Когда он сказал это, мне вдруг показалось, что есть в нем что-то знакомое, будто мы с ним много лет назад где-то встречались, я вспоминал всех, с кем мне приходилось вместе работать или принимать участие в общих собраниях, где объявляли благодарность образцовым сотрудникам, но не помню, чтобы среди них был этот человек.

– Сегодня я молилась только об одном, – грустно улыбнулась Тянь Ин, – чтобы этот человек оказался другом, а не врагом, иначе нам не избежать больших проблем.

– Лао Чжан – друг, в этом не может быть сомнений! – вырвалось у Чжоу Юнь, но от изумленных взглядов Фэн Ци и Тянь Ин ей стало немного неловко. – Я просто думаю, что за сегодняшний вечер он уже спас так много детей – как он может оказаться врагом?

– Не стоит делать поспешных выводов… – сказала Тянь Ин. – Но послушаемся заведующую Чжоу: наш отряд должен разделиться – вы направляете все силы на то, чтобы одолеть Отравителя, а я иду будить детей, и мы поднимаемся с ними на шестой этаж, продержимся этот вечер, потом поговорим.

– Я схожу за Да Нань, вернусь вместе с ней и провожу вас наверх.

Чжоу Юнь направилась к выходу из отделения интенсивной терапии. Фэн Ци уже взял костыли и встал, чтобы последовать за ней, но повернулся и тихонько вошел в палату, взглянул на сладко спящих девочек: Мяо Сяоцинь что-то пробормотала во сне, повернулась на другой бок и снова затихла.

Они провели здесь целый месяц, и хотя они жили взаперти, почти как в тюрьме, но они привязались к этим детям, друг к другу, даже к стенам этого отделения, и сейчас, когда пришла пора уходить отсюда, пришла пора расставаться, все это вызывало эмоции, которые трудно описать словами, и хотя они не могли за плотными шторами разглядеть снежную бурю, укрывшую все небо, но чувства, охватившие их души, были точно такими же – без конца и без края.

– Мяо-Мяо уже очень редко снятся кошмары, другим девочкам тоже уже намного лучше. Наверное, когда они вырастут, то позабудут всю боль и страдания, – сказала Тянь Ин. – Забудут эту больницу, забудут эту палату на отделении интенсивной терапии, забудут тех дядю и тетю, которые когда-то о них заботились… – На этих словах у нее перехватило дыхание.

Фэн Ци протянул руку и крепко обнял ее:

– Но ведь… я тебя никогда не забуду.

Тянь Ин спрятала у него на груди залитое слезами лицо.

9

Тянь Ин и Да Нань с ласковыми уговорами и объятиями подняли детей и отвели их на шестой этаж, почти на ощупь пробираясь в темноте (свет не включали из соображений безопасности). Когда все они благополучно устроились в резервной палате, Чжоу Юнь наконец вздохнула с облегчением. Планировка и оборудование тут были практически такими же, как и в палате наблюдения номер один. Только отделка была не такая броская и кроватей было немного меньше. Но они были закуплены всего пару лет назад, и бортики на них были и выше и толще, а еще при помощи пульта управления, закрепленного сбоку, можно было поднять или опустить изголовье или изножье кровати. В общем, довольно современные модели. С позиции безопасности это помещение также значительно превосходило отделение интенсивной терапии на втором этаже: здесь была двойная дверь, внешняя запиралась на стальной замок, который снаружи можно было открыть только при помощи карты; если кто-то хотел выйти изнутри, нужно было сначала нажать кнопку пульта безопасности, расположенного справа на стене; внутренняя дверь была деревянной и состояла из двух створок, она запиралась изнутри, между двумя дверями находился небольшой коридор, в западной стене которого располагался вход на склад, где хранились лекарства и медицинское оборудование, дверь склада была заперта на крепкий замок. В самой палате очень многое было сделано так, чтобы страдающие от невыносимой боли дети не нанесли себе увечий: все уголки, фиксирующие медицинские приборы, имели закругленную форму; на стенах были обои с мягкой пористой прослойкой внутри; даже в ряду окон,