Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

Сорвавшись с места, он вцепился в Алана. Мира в ту же секунду отлетела в сторону – Алан убрал её с пути. Происходило то, чего он желал и ожидал.

– И хоть тресни, она теперь часть моей семьи, – прохрипел Алан с довольной улыбкой на лице. – Семьи Тагиевых.

– Нет! – обезумев, закричал Ратмир. Его глаза налились кровью от гнева и бессилия, он замахнулся, но Алан увернулся и нанёс ему удар по ноге.

Вскрикнув, Мира разрыдалась. Происходящее повергло её в шок, она не сразу осознала, что любой удар мог задеть раненую грудь Ратмира. Но Алан ни разу не замахнулся по ней. Он одним рывком откинул Ратмира на пару шагов назад, тот не упал, устояв на ногах.

Ватные ноги с трудом держали Миру. Сердце разрывалось от осознания того ужаса, в который она окунулась с головой. Душа кровоточила от вида сломленного Ратмира.

Ратмир, яростно выдохнув, отвернулся и быстрыми шагами направился к выходу. Оказавшись на свежем воздухе, он спустился по мокрым ступенькам и направился в сторону ворот. Дождь с силой хлестал его по лицу, в дополнение к той боли, которая ломала его безо всякого снисхождения.

Мира, найдя в себе силы, сорвалась за ним.

– Прошу, давай поговорим! – закричала она, вырвавшись на улицу. Дождь мгновенно забарабанил по её телу, платье начало промокать.

Её голос, полный надежды и раскаяния, дрожал от слёз. Руки сжались у груди, она будто пыталась удержать горечь внутри.

Но Ратмир не остановился. Даже не обернулся. Он стремительно удалялся от неё.

Вечерний воздух, наполненный прохладой весеннего дождя, начинал тяжелеть. Дождь не собирался останавливаться.

– Прошу, дай мне возможность объясниться! – голос Миры, наполненный отчаянием, сорвался. – Умоляю! Я всё объясню! Я постараюсь! Я всё… – она отчаянно разревелась в голос, дрожа под дождём.

Но Ратмир не обернулся. Ни разу. Он исчез за воротами, оставив её далеко позади себя.

Мира упала на колени, закрыв лицо руками. Её спина согнулась, голова почти коснулась мокрой плиты. Сквозь рыдания она прошептала:

– Прости меня… умоляю… прости… я запуталась… я очень… сильно… запуталась…

Её сердце разрывалось от боли, к которой она не была готова. Это же ощущал и Ратмир.

Они оба были разбиты.

Они оба были сломлены.

Ведь там, где нет доверия, рушатся целые миры.

Подошедший к Мире Алан посмотрел вдаль, а затем на промокшую до нитки девушку. Он снял пиджак и накинул ей на плечи, не торопясь уходить.

Алан знал, что совершил по отношению к Мире. Но он также понимал, что по-другому поступить не мог.

Он должен был отомстить за брата.

И он сделал это.

Алан посмотрел на чёрное небо, и на его лице проскользнула тень улыбки.

Материнское сердце не может по-другому. Ради своего дитя и восстанешь из пепла, и против всего мира пойдёшь, лишь бы уберечь и защитить.

«Предначертанная 2» | Глава 22

Глава 22

В тот роковой вечер Мира вернулась к себе домой. Вся её жизнь, успевшая за несколько месяцев перевернуться с ног на голову, окончательно потеряла смысл. Всё в одночасье померкло.

В тот вечер её слёзы смешивались с упрямыми огромными каплями дождя, которые то стирали солёные дорожки с бледных щёк, то исчезали под натиском новых слёз, непрерывно льющихся из покрасневших глаз Миры.

С Аланом она не могла не только разговаривать, даже смотреть на него было невыносимо. Сложно было сказать, сколько сломленная и обессиленная Мира просидела в такой позе: согнутая пополам, рыдавшая вслух под проливным дождём, с накинутым на плечи пиджаком Алана.

Когда Мира нашла в себе хоть какие-то силы, то с отвращением сняла и откинула подальше верхнюю одежду человека, в котором теперь видела лишь предателя. А не союзника.

Алан молча стоял в шаге позади Миры и не отрывал от неё взгляда. На его лице больше не было тени удовлетворения и наслаждения от осознания того, как он грамотно спланировал свои действия. Этот уголёк облегчения в тёмной душе угас так же быстро, как и появился.

Что-то в нём треснуло, а затем с громким хрустом рухнуло – не так оглушительно, чтобы он замер, но достаточно, чтобы осознать: в Мире он почему-то вдруг увидел себя. Того самого человека, который однажды потерял то, что было важно для него.

Эта мысль не пришлась ему по душе, и он постарался мгновенно вытеснить её, лишь бы не уйти в неё с головой.

Его пугала столь быстрая перемена не только в собственных суждениях, но и в чувствах, что всё происходило лишь из-за одного человека. Из-за той самой девушки, которую он сломил, – пусть и не руками, но своими действиями.

Именно Алан сообщил Ратмиру, где найти их с Мирой, когда тот вышел на него. Именно он свёл все дороги к этому вечеру, именно он желал, чтобы в одночасье душа Ратмира рухнула в бездну, в которой годами варился и захлёбывался он сам.

Мира, полностью промокшая под дождём, со спутанными волосами и платьем, прилипшим к телу, с трудом встала на ослабевшие ноги, сняла туфли и медленно, не торопясь, пошла куда глаза глядят, едва не поскальзываясь на мокрой земле.

Лишь бы поскорее выбраться с территории золотой клетки под названием «Особняк Мурада Давидовича», где даже сам воздух ощущался отвратительным, нестерпимым и едким. Ей хотелось выть и кричать. Хотелось плакать. Хотелось укрыться от всего этого жестокого и сложного мира.

Алан попытался остановить её, но Мира оттолкнула его со всей силы, какую сумела найти в себе, и пригрозила, чтобы он не смел касаться её, а тем более – преследовать.

Затем, захлёбываясь собственными слезами, под упрямым, неистовым дождём она спустилась по ступенькам и пошла дальше.

Впереди стояло здание охраны и огромные, на первый взгляд, чуть ли не пятиметровые ворота, которые в ту ночь напоминали ей врата самого ада.

Дождь с силой хлестал по её телу, заставлял дрожать и стучать зубами под ледяными струями. Тонкое атласное платье, прилипшее к телу, хотелось поскорее снять. Но сначала она попыталась сфокусировать расплывающийся взгляд и постараться дышать.

Охранники, дежурившие у ворот, проводили Миру бесстрастным взглядом. Ворота сначала медленно разъехались в стороны, словно выпуская девушку из заточения. А затем закрылись за ней, издав неприятный лязг, мигом потонувший в шуме дождя.

Мира, оказавшись за забором, затуманенным взором посмотрела в обе стороны улицы, залитой светом фонарей, подвешенных около ворот. Не понимая, куда идти, дрожащей рукой она провела