Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

Мистер Кэмпион разорвал конверт, и на него выплеснулся крик души Шейлы Турретт.

Мой дорогой Альберт,

очень тебя прошу, приезжай на Рождество. Могут быть неприятности. Мама вбила себе в голову какие-то дурацкие идеи, а Уэлкины меня пугают. Майк Питерс – хороший парень. По крайней мере, он мне нравится, и тебе тоже понравится. Майк – сын Рипли Питерса, которому пришлось сесть в тюрьму, когда разорилась его фирма. Но ведь это не вина Майка, верно? В конце концов, тюрьма плачет по многим отцам, просто их не поймали. Естественно, я не про Джорджа, благослови его Господь. (Ты должен приехать хотя бы ради него. Он сейчас в депрессии глубиной с Марианскую впадину. Все из-за мыслей о Уэлкинах, бедняга.) Мне не хочется просить тебя тратить свое время из-за наших проблем, но Ада Уэлкин помешана на своих бриллиантах, а мама, похоже, считает, что Майк может их украсть, поскольку его папаша в тюрьме. Дорогой, если у тебя осталась хоть толика приличия, приезжай и поддержи нас. В конце концов, это Рождество.

Всегда твоя (если приедешь),

Шейла

P. S. Я люблю Майка.

Несколько мгновений мистер Кэмпион сидел, глядя на письмо и его трогательный постскриптум. Затем с некоторым сожалением, но движимый глубоким чувством добродетели, пересек комнату и, разорвав письмо, которое написал леди Турретт, принялся за новое…

В канун Рождества погода решила соответствовать времени года, во всяком случае по современным понятиям. Леденящий туман погрузил город в ночь, и освещенные витрины магазинов выглядели по традиции празднично даже утром. Холод и влага в пропитанной копотью атмосфере пробирали до костей, и воспоминания о Фароа-корте, уныло возвышавшемся посреди трехсот акров распаханной глины и бесплодной земли, столь же ровной, как и простиравшееся вокруг речное устье, не прибавляли мистеру Кэмпиону энтузиазма.

Его слегка приободрила мысль о Шейле и ее отце, почти, но не до конца нейтрализовав перспективу встречи с встревоженной леди Мэй. Застегнув все пуговицы на самом толстом своем пальто, Кэмпион надеялся на лучшее.

На вокзале царила радостная суматоха. Все, кто не мог на праздники посетить Восточное побережье, похоже, отправляли туда подарки, и мистер Кэмпион, вспомнив об этом обычае, бросил беспокойный взгляд на свой чемодан, думая, не слишком ли велика коробка сигар для Джорджа, не слишком ли скромен набор духов для Мэй, достаточна ли юна Шейла, чтобы есть шоколад, и не станут ли по его комнате слоняться орды невесть откуда взявшихся детей, с немым вопросом глядя на уже пустой чемодан.

С легкостью успев на поезд, что не стало особым подвигом, поскольку тот опоздал на три четверти часа, Кэмпион сидел в углу, бесцельно наблюдая за возбужденной толпой на платформе, когда увидел Чарли Спринга, которого сразу же узнал в лицо, хотя имя всплыло в памяти далеко не сразу.

Взглянув на его широкие плечи и мощную грудь, мистер Кэмпион подумал, что тюрьма принесла мистеру Спрингу некоторую пользу. Полгода назад он был худым доходягой, стоявшим в клетке для подсудимых в Олд-Бейли[239], и свет с потолка падал на его невзрачные черты и низкий лоб, из-под которого таращились самые глупые в мире глаза.

В данный момент Спринг, видимо, был вполне доволен собой – дурное предзнаменование для всех остальных, – но мистера Кэмпиона это не интересовало. Близилось Рождество, и у него хватало своих проблем.

Однако в силу привычки он отметил про себя, что тот, похоже, уже какое-то время на свободе, поскольку успел полностью избавиться от каких-либо следов тюремной робости, того временного нервного напряжения, которое испытывают даже самые опытные сидельцы в течение примерно недели после освобождения. Кэмпион заметил также, что Спринг озирался по сторонам с той же туповатой хитринкой, что и тогда в суде.

Спринг сел в поезд через пару вагонов от мистера Кэмпиона, заставив последнего нахмуриться. Что-то в этом человеке казалось странным, но что? Он попытался вспомнить тот последний и единственный раз, когда они виделись. Кэмпион выступал в суде как свидетель-эксперт и перед началом слушания по своему делу слышал, как в предыдущем разбирательстве Чарли Спринга осудили за взлом с проникновением. Кэмпиону запомнился и бесстрастный официальный голос полицейского детектива, дававшего показания, и оглашение приговора.

Но было что-то еще, нечто вполне определенное и личное, которое билось у Кэмпиона в мозгу, но при попытке вспомнить тут же ускользало. И в продолжении всего пути до Челмсуорта это, как порой бывает, смутно его беспокоило.

Чарли сошел с поезда в Ипсвиче вместе с полутора сотнями радостных попутчиков. Мистер Кэмпион заметил в окно, как Спринг с большим новым фибровым чемоданом в руке быстро шагал, опустив голову.

Кэмпиону вдруг показалась необычной его одежда. Прежде он видел нарушителя закона в потрепанном, безвкусно-вульгарном клетчатом костюме и розовой рубашке, но теперь новенькое темно-синее пальто Чарли являло собой образец скромной сдержанности. И все же Кэмпиона мучили вовсе не воспоминания об особенностях одежды. Речь шла о чем-то другом, слегка странном.

Все еще пребывая в раздраженных чувствах, мистер Кэмпион преодолел оставшиеся десять миль до Челмсуорта. Мало какие сельские железнодорожные станции выглядят живописно даже летом, но Челмсуорт в любое время года производил впечатление продуваемого всеми ветрами заброшенного полустанка. Высадившись на узкую бетонную платформу, искусственно приподнятую над уровнем маленького поселка в долине, мистер Кэмпион вдохнул пьянящий, насыщенный влагой и морской солью воздух.

Он еще не пришел в себя после легкого шока, обнаружив, что тут на самом деле не так уж и плохо, когда послышался стук каблучков по бетону и перед ним возникла маленькая, одетая в серое шерстяное пальто фигурка. Он увидел медово-карие глаза, раскрасневшиеся щеки, белые зубы и непокорный локон волос, выбившийся из-под щегольской твидовой шляпки, к которой была приколота веточка падуба.

– Слава богу, – проговорила Шейла Турретт. – Идем. Мы уже изрядно опоздали с обедом, и сейчас все начнут обжираться, будто свиньи на ферме. – Взяв под руку, она потащила его за собой, приговаривая: – Ты настоящий герой, что приехал. Я так тебе благодарна, и Джордж тоже. Может, хоть теперь начнется что-то похожее на Рождество, а то оно не чувствуется, несмотря на погоду. Ну не чудесно ли?

Мистер Кэмпион вынужден был признать, что в воздухе витает некое радостное настроение и в серо-бурых тенях, плывущих над бескрайней равниной, есть свое необъяснимое очарование.

– Вечером пойдет снег. – Девушка взглянула на похожее на пуховую перину небо. – Разве не здорово? Рождество меня всегда так радует! У меня для тебя есть подарок. А ты не забыл привезти что-нибудь мне?

– Я твой гость, – с достоинством проговорил мистер Кэмпион. – У меня